— Мне не нечего обсуждать с врагами… — злобно произнес он. Хотя, поговорить ему, конечно же, очень хотелось.

— С диверсантами, да? А ведь именно ты сделал нас диверсантами. Мы не соврали тебе, когда говорили о причинах нашего появления тут.

— Ложь! — выдавил он. — Наглая ложь!

— Нет не ложь! Но, так или иначе, мы все-таки связаны с профессором Штрассом… О, да, мы знаем кто это такой.

— Штрасс? — неподдельно удивился Зимин. Его даже перекосило от услышанного.

— Да. А знаешь… Нам и другие фамилии известны. Лаптев, например. Или Шевченко. Картавин ещё.

— Не знаю, откуда, но раз вы о них знаете, это подтверждает мою теорию — вы подосланные диверсанты. Диверсанты, которых хорошо проинформировали заранее.

— Представь себе, но это не так. Обо всех названных людях мы узнали прямо здесь, после того как сбежали из изолятора, где ты собирался нас взять в клещи. Помнишь, какую команду ты дал Германову, по отношению ко мне, а? Нет?

— Помню! Как видно, этот ничтожный слизень не решился выполнить поставленный приказ Я, признаться, даже не удивлен. Где он?

— Этот ничтожный слизень поведал нам многое. Хотя, конечно, попытался запудрить мозги. Покончил с собой, не решившись рассказать все до конца. Но многое решила встреча с подполковником Шевченко.

— Что? Он ещё жив? — снова удивился Зимин, изменившись в лице.

— Нет. Давно уже нет. Он повесился. Оставив послание.

— Что за послание?

Совершенно очевидно, что полковник, страсть как хотел поговорить. Похоже, все произошедшие события тоже не давали ему покоя. Причем гораздо больше чем нам. В разы. Ведь полковнику пришлось не только придумывать правдоподобную легенду, проработанную до мелочей. Ему было необходимо реализовывать дерзкий план, согласовывать его с коллегами. Агитировать подчиненных и гражданское население. Держать все в тайне. А заодно подбивать этот план под себя. Ведь у него тоже были свои хитрые мотивы. А когда неожиданно ситуация вышла из-под контроля и пошла под откос, ему пришлось срочно предпринимать решительные действия. Разбираться в ситуации и думать… Очень много думать. Смерть Картавина, Лаптева. Предательство Штрасса. А ещё эта психотропная яма будь она не ладна…

— Неважно уже. Там-то, в послании он оставил заметку о вашей взаимосвязи.

— Ублюдок! — несдержанно пробормотал сквозь зубы полковник. — Я знал, что ему нельзя доверять. Нужно было его пристрелить ещё тогда, в 1984 году, когда мы только встретились.

— Зачем же так грубо? Этот офицер сделал все, чтобы вы начали подозревать друг друга. Ты, наверное, не сообразил, что вас со Штрассом просто столкнули лбами, как глупых детей?