Хотя я бы отправила его в Сибирь, и без гитары.

Сверху снова заорали:

— Ещё раз с начала!

— Нет, — сказала я потолку. — Только не с начала.

Я схватила половник и подошла к батарее.

Это был не первый наш дипломатический контакт. Батарея давно стала телефонной линией между мной и четвёртым этажом. Я ударила.

Наверху внезапно стало тихо и я замерла.

— Вот, — прошептала я. — Можно же.

В следующую секунду сверху раздался тот же ритм. Только уже на гитаре.

Тук-тук-тук превратилось в бодрый звук. Потом вступили барабаны. Кто-то засмеялся, а через пару секунд мужской голос пропел:

— Соседка снизу зла-а-а!

Я медленно опустила половник. Он сделал из моей ненависти аранжировку. Сообразительный гад!

Я взяла телефон и набрала Марию Степановну, председательницу нашего ТСЖ. На часах было 1:43. В другое время мне было бы стыдно звонить пожилой женщине ночью. Но, во-первых, она сама однажды сказала: «Если что, звоните». Во-вторых, «если что» прямо сейчас репетировало сверху и, кажется, выходило на бис.

Мария Степановна ответила после пятого гудка.

— Анна? — голос у неё был сонный и недовольный. — Опять Соколов?

— Не опять, а снова, — сказала я.

Она вздохнула так, будто я оторвала её от очень интересного сна. Возможно, там не было соседей-музыкантов, и она не хотела возвращаться.

— Анна, ну парень молодой. Музыкант.

— Мария Степановна, молодой музыкант сейчас репетирует так, будто завтра у него концерт на крыше ада.

— Может, договоритесь?

Я посмотрела на потолок. Там как раз кто-то крикнул:

— Больше драйва!

— Я уже пыталась договориться, — сказала я. — Несколько раз. С переменным успехом. Успех, правда, всегда был на его стороне.

— Ну вы же умная девушка.

— Именно поэтому я звоню вам, а не поднимаюсь наверх с половником.

Пауза.

— С половником не надо, — осторожно сказала Мария Степановна.

— Я тоже так думаю. Пока.

— Завтра поговорю с ним.

— Завтра мне сдавать рукопись.

— Ну потерпите немножко.

Я недобро улыбнулась.

— Конечно, я потерплю, я же для этого и родилась.

Я сбросила звонок и положила телефон на стол.

Мария Степановна была уже почти на его стороне.

Как и весь дом, а начиналось всё прилично.

В первый раз я поднялась к Матвею с вежливой просьбой, именно вежливой. Я даже постучала в дверь не как женщина на грани, а как воспитанный человек. Это стоило мне больших усилий.

Дверь открылась почти сразу, и там стоял он.

Босиком, в белой майке и мокрыми после душа волосами. С гитарой в руке.

На секунду мой мозг, перегретый дедлайнами и ненавистью, выдал ошибку.

Потому что Матвей Соколов выглядел как герой романов, которые я редактировала: высокий, широкоплечий, с ямочкой на щеке и глазами цвета крепкого кофе.