— Ага, как же, заодно, с такими друзьями и врагов не надь. Так и смотрят, где чего плохо лежит, как пить дать откусят от Москвы Новгород, басурмане!

— Небось подавятся, а ты что же, за Шуйского или как?

— Мое дело сторона, а только, ваша милость, какой с Шуйского царь? Эх, как Ивана Васильевича не стало, нет порядка на Москве.

— А что ты все — Москва да Москва, не вся же Русь Москва?

— Это верно, а только сами рассудите, ваша милость, у Жигимонта в Литве немало землицы-то русской, и в войске его православных немало. А род природного государя пресекся, видать, за грехи наши.

— Ты, кстати, сам-то какой веры держишься, болезный?

— Эх, ваша милость, обасурманился, чего там! Лютеранин я теперь.

— Ладно, мне до того дела нет. Порешим так: сладится дело — будешь на моем корабле боцманом. За жалованье не бойся, не обижу. О, глянь, портовые стервятники показались! Ну, пойдем, боцман, встретим.

Дело и впрямь оказалось несложным, чиновники вполне удовлетворились нашим рассказом и полученными комиссионными. На следующий день в портовой конторе капитан над портом Олле Юхансон торжественно вручил мне документ, согласно которому принц Иоганн Альбрехт Мекленбургский стал судовладельцем.

— Поздравляю вашу светлость с прекрасным приобретением, вы оставите вашему судну прежнее название?

— «Красотка Лизхен»? Нет, пожалуй, моя светлость предпочтет название «Благочестивая Марта». (Не знаю, написана ли уже эта пьеса, но такое имя мне больше нравится.)

— Желание вашей светлости — закон! Мы немедленно внесем необходимые изменения. Кстати, вы поднимете Мекленбургский штандарт?

— Я полагаю, да. Какой же еще.

— В таком случае вам необходимо переставить судно ближе к цитадели — все-таки вы не подданный нашего доброго короля.

— Поближе к пушкам? Что же, это разумно, никаких проблем. Я отдам необходимые распоряжения.

— Вот и чудесно, как все-таки приятно иметь дело с вашей светлостью! Не то что эти грубые мужланы местные негоцианты. Можно ли спросить вас о ваших дальнейших намерениях?

— Ну, для начала мне необходимо быть представленным ко двору его величества Карла Девятого. Я хотел бы предложить ему свою шпагу. К сожалению, я никого не знаю в Стокгольме…

— О, понимаю, понимаю. Дело в том, что его христианнейшее величество сейчас в отъезде и будет не раньше, чем через неделю.

— Весьма досадно! Ну что же, придется подождать. Будет время заняться делами, распродать груз.

— Вот как раз об этом я и хотел с вами поговорить. Королевское жалованье, к сожалению, не такое большое, и я занимаюсь кое-какими делами… ничего серьезного, но я мог бы быть вам полезен при продаже груза. Вы еще очень молодой человек, и вас могут, как бы это помягче сказать…