— Держаться в кильватере не такая большая наука, а большего и не требуется. Ван Дейк же в благодарность охотно подтвердит, что приз абсолютно законен. Ну, потеряет неделю, прежде чем наймет новый экипаж. А мы получим приз и благодарность голландцев. Это тоже кое-чего стоит!

— А пираты?

— А что пираты? Вытолкаем их взашей, пусть радуются, что не повесили! И к Юленшерне они не пойдут, побоятся. Если, конечно, так прикажет ваша светлость!

— Решено. Петерсон, подбирайте матросов, Гротте, выделите людей во главе с капралами! Господи, пошли нам хорошую погоду!

Господь не подвел, и к следующему вечеру мы без потерь стояли на стокгольмском рейде.

Олле Юхансон смотрел на меня и ван Дейка с непонятным выражением на лице. Наконец он, прочистив горло, спросил:

— Э, ваша светлость решили очистить от пиратов всю Балтику?

— А у вас, господин капитан над портом, есть возражения?

— О, вовсе нет, вы неправильно меня поняли!

— Мой дорогой Юхансон, это вы меня неправильно поняли. Я вовсе не собирался связываться с пиратами или кем-нибудь еще. Это они на меня напали, и я был вынужден защищаться. Они также напали на господина ван Дейка, и я опять-таки был вынужден оказать ему помощь! Как христианин и просто честный человек. Ну а то, что очередной корабль остался без хозяина, — это просто превратности судьбы. Божья воля, так сказать!

— Да, понимаю, понимаю, на вас напали, а вы тут вроде как и ни при чем.

— Абсолютно! Более того, тот небольшой корабль, который по случайности попал мне в руки, — он мне, прямо скажу, в тягость! И я охотно продам его и груз.

— А какой груз? — оживился Олле, почуяв поживу.

— Семьдесят ластов отборного зерна! Тридцать талеров за ласт!

— Двадцать пять!

— Олле, вы меня без ножа режете! Вы знаете, как неохотно мои подданные выплачивают мне мою законную ренту? Да я беднее любого шведского чиновника! Двадцать восемь.

— Охотно сочувствую вашему горю, но — увы и ах! Двадцать пять.

— Ох, господин Юхансон, что мне с вами делать? Вы так мне симпатичны, что я склонен согласиться.

Похоже, я все-таки сильно уязвил во время прошлой сделки господина капитана над портом! И он теперь во что бы то ни стало хочет взять реванш. С другой стороны, я ведь не свое кровно нажитое продаю. Два дня назад и вовсе собирался сжечь.

— В продаже корабля я также могу вам поспособствовать, ваша светлость!

— Сделайте такое одолжение, мой друг. Три тысячи талеров, и я охотно расстанусь с ним.

— Увы, мой принц, я знаю этот корабль, он не стоит и двух с половиной. А принимая во внимание обстоятельства…

— Сколько?