I held him in my arms.

Следователь. Сообщил ли вам что-нибудь перед смертью ваш отец? Свидетель. Он пробормотал несколько слов, но я мог уловить только что-то похожее на «крыса». Следователь. Что это, по-вашему, значит? Свидетель. Не имею понятия. Наверное, он бредил. Следователь. Что послужило поводом вашей последней ссоры? Свидетель. Я предпочел бы умолчать об этом. Следователь. К сожалению, я вынужден настаивать на ответе. Свидетель. Но я не могу ответить на этот вопрос. Уверяю вас, что разговор наш не имел никакого отношения к ужасной трагедии, которая последовала за ним. Следователь. Это решит суд. Излишне объяснять вам, что нежелание отвечать послужит вам во вред, когда вы предстанете перед выездной сессией суда присяжных. Свидетель. И все же я не стану отвечать. Следователь. По-видимому, криком «Koy!» вы с отцом всегда подзывали друг друга? Свидетель. Да. Следователь. Как же могло случиться, что он подал условный знак до того, как вас увидел, и даже до того, как он узнал, что вы вернулись из Бристоля? Свидетель. (очень смущенный). Не знаю. Присяжный заседатель. Не бросилось ли вам в глаза что-нибудь подозрительное, когда вы прибежали на крик и нашли отца смертельно раненным? Свидетель. Ничего особенного. Следователь. Что вы хотите этим сказать? Свидетель. Я был так взволнован и напуган, когда выбежал из лесу, что мог думать только об отце, больше ни о чем. Все же у меня было смутное представление, что в тот момент что-то лежало на земле слева от меня. Мне показалось: какая-то серая одежда — может быть, плед. Когда я встал на ноги и хотел рассмотреть эту вещь, ее уже не было. — Вы полагаете, что она исчезла прежде, чем вы пошли за помощью? — Да, исчезла. — Не можете ли вы сказать, что это было? — Нет, у меня просто было ощущение, что там что-то лежит. — Далеко от убитого? — Шагах в десяти. — А на каком расстоянии от леса? — Приблизительно на таком же. — Значит, эта вещь находилась на расстоянии менее двадцати шагов от вас, когда она исчезла? — Да, но я повернулся к ней спиной. Этим заканчивается допрос свидетеля».

— Мне ясно, — сказал я, взглянув на газетный столбец, — что в конце допроса следователь совершенно беспощаден к молодому Маккарти. Он указал, и не без основания, на противоречия в показании о том, что отец позвал сына, не зная о его присутствии, и также на отказ передать содержание его разговора с отцом, затем на странное объяснение последних слов умирающего. Все это, как заметил следователь, сильно вредит сыну.

Холмс потянулся на удобном диване и с улыбкой сказал: