Милана дернула меня за рукав, но было поздно. Во мне закипела та самая смесь азарта и злости, которая всегда приводила к экспериментам с непредсказуемым исходом.

Я улыбнулась. Самой сладкой своей улыбкой, от которой у препода по этике начинался тик.

— Вы абсолютно правы, лорд, — промурлыкала я. — Зельеварение — это для слабых. Поэтому, когда ваш брат, лорд Эрхарт, сломал крыло на тренировке, именно мы, слабые зельевары, за три дня поставили его на лапы. А ваши клановые целители, сильные и могучие, предлагали ему ампутацию половины крыла.

На лице Райнара мелькнула тень. Брат был его больной темой. Эрхарт был младшим, более спокойным и, как шептались, более талантливым в магии, но из-за врожденной хрупкости костей он часто попадал в переделки.

И то, что я упомянула этот факт при всех, было ударом ниже пояса. Но он начал первым.

— Не смей трогать имя моего брата своим грязным языком, — процедил Райнар, сверкнув зрачками. На мгновение мне показалось, что я вижу вертикальный зрачок, но он тут же погасил магию. — Ты, мелкая травница, понятия не имеешь о настоящей силе. Твои зелья — это детские игрушки. Вот если бы ты сварила что-то, что могло бы меня удивить… Но ты не сможешь. Потому что ваш «дар» — это умение мешать воду с грязью.

Он развернулся и, не попрощавшись, вышел из лаборатории, громко хлопнув дверью. Ректор семенил за ним, как нашкодивший щенок.

Когда за ними закрылась дверь, Милана выдохнула:

— Лира, ты с ума сошла! Он же глава клана! Он мог тебя просто испепелить!

— Не мог, — отрезала я, лихорадочно перебирая в голове ингредиенты. — Ректор бы не позволил. Но он прав в одном.

— В чем? — Милана округлила глаза.

— Я не могу его удивить, — медленно произнесла я, и на моих губах заиграла опасная улыбка. — Но я могу его проучить. Слышала, он пьет чай каждый вечер в библиотеке? У него такой ритуал, этакий важный драконий обряд.

— Лира, нет. Только не говори, что хочешь что-то подмешать. Это же академия! Нас выгонят!

— Не подмешать, — поправила я, подходя к своему заветному шкафчику, где хранились самые сильные, самые экспериментальные и самые опасные экстракты. — Я просто хочу, чтобы этот высокомерный ящер на один вечер почувствовал себя в шкуре того, кого он презирает. Чтобы он испытал… непреодолимое, сногсшибательное, животное желание. Но не к власти, не к золоту, а к самому простому, земному. Я хочу, чтобы он ползал у ног первой встречной и молил о поцелуе. И проснулся завтра с таким чувством стыда, что век будет обходить зельеварок за километр.

Милана побледнела.

— Ты говоришь о привороте? Это запрещенная магия!