— Ложись, — указала на кровать. — За один сеанс не обещаю. Неделю где-то придётся лечить, — придётся растягивать.

— Да ты волшебница! — Эльвира удивлённо округлила глаза. — Наш целитель маменьке перелом целый месяц лечил.

— Шарлатан! — наигранно возмутилась. — За месяц он и сам бы зажил. Может мазь какая есть, чтобы ускорить лечение?

— Конечно, — девушка вскочила и в неглиже стала искать по чемоданам. — Ах, вот! — подала мне баночку.

Открыла.

— Фу! — запах ещё тот… Но выбора нет, придётся использовать, раз попросила.

— Этой гадостью меня только дома мазали. Здесь не достаю толком, да и вонять не хочу, как нищенка из подворотни, — Эльвира улеглась поудобней.

— Мне только во время сеанса надо, потом смоешь.

— Ой, как замечательно, а то я уже хотела попросить поесть принести бедной больной, — она опять хохотнула.

Помазала тонким слоем и, борясь с тошнотой, приложила руки.

— А чем это так? — надо было говорить, чтобы отвлечься от запаха.

— Папенька лошадок любит, с плёткой ходить, слуг гонять. Мне, как видишь, тоже перепадает. А он сам виноват, нечего было Тимофея нанимать. Ты бы видела этого красавца — Апполон, греческий бог, а в постели как лев… Ой, прости, ты же ещё ребёнок… Не смогла я противиться, когда такой мужчина просит.

— А до этого?

— К соседу внук приезжал, такой милый курсантик, глаза голубые-голубые… Ты меня осуждаешь? — она повернулась, а в глазах бесы.

— Не моё это дело. Ты большая девочка.

— Вот маменька тоже не осуждает…

Яблочко от яблоньки. Не удивлюсь, что нога у матери не сама сломалась. Покачала головой и продолжила.

— А зачем тебе такие, как Аня? — мне всегда было интересно услышать честный ответ от акулы. Без всякой покровительственной чуши. Эльвира не должна лукавить.

— Не люблю конкуренции. Особенно когда в этом нет смысла. А такие, как Аня и расскажут, что знают и добудут, что запрошу. И предать побоятся. Статус мне не нужен, как некоторым, я самодостаточная. Я не о вас с Сашкой, вы другие — белая кость!

Я хмыкнула.

— Завидую таким как вы, белой завистью. Вы словно рождаетесь, с этим вашим, достоинством, — Эльвира вздохнула.

— Брось, какое достоинство? Мы как все, просто идём по жизни.

— Нет, не просто. Вас Бог любит! А я, падкая на мужиков, алкоголь… и не хочу меняться или боюсь…

Болтая с девушкой, я вскользь рассматривала остальное тело на предмет болезней или дефектов. Это уже, наверное, профессиональная деформация. Мне что-то не понравилось под волосами над ухом. Я подняла прядь.

— Ты ударялась головой? — спросила я.

— Да, когда папенька гонял, поскользнулась малость. Да там ерунда, не болит уже.