Пётр Михайлович остановился и пристально на меня посмотрел, я тоже встала и повернулась к нему. Неожиданно он взял мою руку и, наклонившись, поцеловал.

— Спасибо, что вы появились в моей жизни, Анастасия Павловна. Я бы не вынес даже малой части того, что случилось на последние пару лет. Да что уж говорить, мы бы просто все погибли.

— Да видела я послание от Императорского совета и императора. Я не герой, уж поверьте. Если бы у меня был шанс отсидеться, то я ни за что не влезла во всё это.

— Вы не одиноки. У всех есть шанс. Просто не у всех есть совесть. Она не позволила бы вам смотреть на то, как рушится мир. Поэтому вы приняли верное решение пресечь всё на корню. И я согласен с тем, что вы не хотите рассказать всему миру о вашем вкладе, — Сотников продолжал что-то искать в моих глазах.

— Я это совершила по одной эгоистической причине, чтобы никто не лез в мою жизнь. Поэтому сделайте так, чтобы о моём участии знал только ограниченный круг лиц. А в газетах, на телевидении, чтобы ни один журналюга не пикнул. Мне широкая известность не нужна.

— Понимаю вас. Но карательные меры принимать не стоит.

Я хохотнула, каждый судит по себе, об этом даже не думала.

* * *

До Подольска мы доехали быстро. Пётр Михайлович продолжал ездить на своей серебряной пуле, поэтому буквально долетели.

Эту машину знали все надзорники, я видела, как на постах они вытягивались по струнке при нашем появлении. Всё-таки тайный владыка и явный — это разные вещи. Решила пока не возвращаться к этой теме, понимая причину напряжения. Я продолжаю находиться в боевом состоянии и просто ищу врага. Но Сотников не враг, просто весомая личность в обществе.

Казематы в Подольске ничем не отличались от нижегородских, стандартное здание с решётками и силовой защитой.

Документы и пропуск у нас никто не спросил.

«– К чему такая беспечность? Сильно сомневаюсь, что нет людей, способных менять личины».

«– Начальник охраны, мой человек, у него стоит переговорная структура».

Я хмыкнула, походило на ребячество.

«– Но я вас услышал. Понял, что выглядит как попустительство. Просто не могу наиграться с игрушками, подаренными вами», — Пётр Михайлович рассмеялся.

Заключённый нас уже ждал в допросной. Когда дверь открылась, он повернулся к нам и слегка поклонился, а глядя на меня, улыбнулся. Несмотря на положение, он не озлобился, я едва сдержала слёзы, глядя в его глаза, полные любви ко всему человечеству. И сколько таких несчастных гниют в застенках просто из-за того, что им выпала честь защитить нашу землю, а их за это посадили в тюрьму.