Когда баня была готова, я первым пошел мыться, так как с детства любил первый сухой жар, от которого было трудно даже дышать, но мне нравилось. Обычно я взбирался на верхнюю полку, ложился на нее и ждал, когда весь покроюсь потом, а затем обливался холодной водой. В этот раз я решил так не делать, но не смог отказать себе в удовольствии и попарился веником из веток местных деревьев.

Чуть позже, когда оба помылись, мы с Семеном Семеновичем расположились на крыльце с банками пива, которое показалось мне таким вкусным, что я пил понемногу и смаковал каждый глоток.

— Семен Семенович, а дети у вас есть? — спросил я и усмехнулся, увидев, как тот же самый ящер чуть вышел из-под крыльца, услышав мой голос.

— Нет. На семью у меня никогда не было времени. Но теперь я об этом жалею. Кому я оставлю все это? — он развел руками и окинул взглядом всю округу.

— А племянников у вас тоже нет?

— Есть. То есть были. Одному сейчас под восемьдесят, но он совсем не интересуется тем, чем я занимаюсь. А второй умер давно. Правда, у него остались двое дочерей. Но со мной никто из них не общается. Многие считают меня странным, — горько усмехнулся он.

— А с Зайцевичем вы дружили? — спросил я и невольно напрягся.

— Приятельствовали. С ним невозможно дружить. Очень тяжелый человек, — он с шумом отхлебнул из своей банки.

— Вы читали письмо, которое я привез?

— Нет и, если честно, не хочу. Наверняка опять что-то хочет у меня купить или выпросить. Я даже технику медитации от него скрыл, иначе он бы сразу же себе ее приписал и начал продавать. Очень ушлый мужичок.

Я сначала хотел рассказать о том, что случилось между мной и Зайцевичем, но передумал. Неизвестно как он воспримет смерть человека, которого знал, пусть они и не были близкими друзьями.

Мы допили пиво, зашли в дом и легли спать. Засыпая, я подумал, что было бы неплохо снова увидеть свою прошлую жизнь, но, к сожалению, ничего не приснилось.

На следующее утро, пока я готовил завтрак на обычной горелке, маг пошел в лес за клеткой с тушами грызунов. Я не видел, что он делал по возвращении, но когда он сел за стол, то потер руки и довольным голосом сказал:

— Все получилось.

Если честно, то я не обрадовался. Наверняка он задумал что-то нехорошее в отношении меня. Ведь мне, по его словам, обязательно нужно будет испытать страх и ужас. Надеюсь, мне не придется есть этих грызунов живыми. Страха и ужаса от этого я точно не испытаю, но наверняка вырвет. И не раз.

После завтрака мы снова вышли на улицу. Семен Семенович позвал меня за дом, где располагался небольшой сарай.