Между тем монстр ловит тварей, которые пытались от него удрать, убивал их и приносил мне. Я же неспешно вытаскивал сплоты и складывал в контейнер.

Через некоторое время в Разломе не осталось тварей, кроме самого монстра. Расправившись со всеми, он вернулся ко мне и остановился неподалеку, склонив голову.

«Ты должен убивать всех тварей, что здесь будут появляться», — мысленно сказал я, развернулся и вышел из Разлома.

В ту же секунду в меня полетели пули.

— Стойте! Это Костя! Прекратить! — услышал я голос деда Саввы.

Я порадовался тому, что не успел убрать призрачную броню, поэтому пули просто отскакивали от меня, не нанося никакого ущерба.

Мужики тут же бросились мне навстречу с извинениями. Они были так напуганы и напряжены, что принялись стрелять, не разобравшись.

— Ну как там, а? — спросил один из них, после того как я заверил, что не злюсь и понимаю их реакцию.

— Плохо. Монстров много. Разлом среднего уровня, поэтому будет пополняться быстро. Я там охранника оставил, поэтому можете быть спокойны, больше никто оттуда не вылезет.

— Охранника? — мужики переглянулись, но больше не стали ни о чем расспрашивать.

Когда мы вернулись к деревне, уже начало темнеть. Автобус до Красноярска был ранним утром, поэтому я предупредил, что не смогу завтра участвовать в отстреле волков. Охотники, которые до этого восхищались мощным арбалетом и моей меткости, разочарованно выдохнули, но тут же заверили, что сами справятся.

Мы с дедом Саввой зашли в дом. Леха уже ждал нас с горячим ужином. Я вкратце рассказал им о том, как выглядит внутри Разлом и сколько там тварей. Дед и внук испуганно охали и прижимали ладонь ко рту.

— Вы сказали, что охранника оставили, чтобы тот вход караулил. Кто это? — спросил Савва.

— Один из монстров, — ответил я и незаметно засунул в рюкзак горсть орешков.

— Как это? Монстр будет защищать от монстров? — дед недоверчиво посмотрел на меня.

— Да, это так. Но вы об этом никому не говорите. Уверен, гильдия быстро сюда доберется и зачистит Разлом.

После плотного ужина жареной картошкой и квашеной капустой, Леха постелил мне тонкий матрас на скамью, которая находилась под окном и была прибита прямо к стене. Я усмехнулся про себя, но им ничего не сказал. В последнее время я спал на продавленном грязном диване у Семена Семеновича, раскладушке Раисы Петровны, а сейчас на скамье. Все это было так далеко от того, кем на самом деле я являлся, но меня это совсем не смущало. Придет время, и я буду спать на мягкой перине в своем особняке.

Чуть позже, когда все легли спать, а я снова просматривал воспоминания, с улицы донесся вой собаки. К ней присоединились остальные, и вскоре все ездовые собаки Лехи, сидящие на цепи, на улице, пронзительно выли. Это было отчаяние, они чувствовали волков.