— Собака заблудилась, что ли? — предположил дед.

— Нет, это не собака, — усмехнулся я и повернулся к Даше. — Открой дверь.

Девочка с подозрением посмотрела на меня, но послушалась и, стуча пятками, побежала к двери.

— Фаник! Это Фаник! — раздался из прихожей радостный крик.

Мы с Машей с улыбкой переглянулись. Дед же чуть не опрокинул на себя тарелку горячего супа, так как в последнее время чувствовал себя еще хуже и уже с трудом держал ложку, но отказывался от услуг сиделки.

— Нужно ехать, пока не поздно, — решительно сказал я.

— Куда ехать-то? Мне уже никто не поможет, — покачал он головой.

— Семен Семенович поможет. Сегодня же собираем вещи, а завтра выезжаем.

Дед не стал противиться, а лишь пожал плечами и тихо проговорил:

— Если умру в дороге, то не оставляй меня на чужой земле. Обязательно похорони рядом с бабушкой и отцом.

Я не стал на это ничего отвечать, а подумал о том, что лишь бы только успеть добраться до Разлома.

Предупредить Семена Семеновича о том, что привезу деда, я не мог. Поэтому не знал, как он воспримет это, но надеялся на понимание.

Сразу после обеда проехался по магазинам и купил все, что может понадобиться деду в Разломе, включая еду и лекарства. Затем приобрел билеты и заехал в академию, чтобы отпроситься у Ефима Прохоровича на несколько дней. Он снова приступил к работе, так как преподавателей не хватало и призрачной магии студентов никто не обучал.

— Нет, ты никуда не поедешь, — мотнул головой преподаватель.

Я уставился на него, не понимая, шутит он или нет. Однако Ефим Прохорович оставался серьезным.

— Мне нужно отвезти больного деда, — еще раз повторил я, думая, что он не расслышал. — Он один не сможет добраться до места, поэтому я поеду с ним… Даже если вы против.

Последнюю фразу я проговорил с металлическими нотками в голосе. Преподаватель внимательно посмотрел на меня и кивнул.

— Хорошо, но сначала ты отпросишься у Владимира Борисовича.

— Отлично! Уж он-то не станет вставать у меня на пути, — сухо сказал я.

Вдвоем мы вышли из кабинета и молча направились к кабинету ректора, которого тоже уговорили вернуться на прежнее место работы, ведь Отшельник в теле Ростислава Богдановича просто ушел, и никто не знал, где он сейчас.

Ефим Прохорович постучал в дверь кабинета.

— Входите! — послышался зычный голос ректора.

— Добрый день, Владимир Борисович. Вот Константин отпрашивается. Хочет завтра уехать по делам на несколько дней, — сказал преподаватель и кивнул на меня.

Ректор оторвался от бумаг, удивленно посмотрел на меня и проговорил:

— Как это уехать? Нет, никуда не поедет.