Через полчаса приехали четыре человека, среди которых были две горничные, дворник и слесарь. Они прошлись по дому и заверили, что через два часа все будет сделано. Я заверил, что через два часа вернусь, вышел на улицу, остановил такси и поехал в гостиницу к семье.

— Костя, ну что там? — обеспокоенно спросил дед, торопливо семеня ко мне.

Я позвонил ему, как только зашел в фойе гостиницы.

— Назад мы не сможем вернуться. Разломы не пропадают. Ведомство уже закрыло его сеткой и поставило охрану.

— Не сможем вернуться? А где же мы жить будем? — опешил он.

— Я уже нашел одно местечко. Думаю, вам понравится, — ответил я.

— Местечко? А мы все туда влезем?

— Конечно. Иди собери вещи и позови Дашу. Сейчас перекусим где-нибудь и поедем к нашему новому дому, — велел я.

— Мы особо вещи и не собирали. Взяли только документы и все самое необходимое, — ответил дед, развернулся и поспешил обратно к комнате.

Через полчаса мы уже сидели в кафе и уплетали блины с различными начинками. Кроме Марии Ильиничны, с ними поехала наша кухарка Люба, которая без конца критиковала еду.

— Вот вернемся домой, тогда я вам напеку таких блинчиков — пальчики оближешь, — проговорила она и приобняла Дашу, которая сидела рядом.

— Домой пока не поедем. Я снял дом в городе, поэтому останемся жить здесь, — сказал я.

— Здесь? Ура! — захлопала в ладоши Даша.

— Любовь, вы согласны остаться с нами или вернетесь домой.

— А что мне дома делать? Останусь с вами. Тем более, непонятно, что будет с этим Разломом. Может, всей деревней придется выезжать, — пожала она плечами.

После обеда я вызвал машину с большим салоном и назвал таксисту адрес так, чтобы остальные не услышали.

Когда мы подъехали к особняку, дед и Даша не могли поверить своим глазам.

— Костик, это же наш дом, да? — сестра взяла меня за руку.

— Да, наш. Заходите, там, наверное, уже прибрались.

Крепко держа сестру за руку, я открыл ворота и первым делом отметил прочищенные дорожки от снега и чистое крыльцо.

Когда мы вошли в дом, то пахло свежестью и чистотой, а не пылью и плесенью, как до этого. Сразу видно, что люди знали свое дело.

— Это же мои сандалии! Жаль, только маленькие… А это же мой рисунок! Как же коряво я рисовала… Ах, это же моя любимая статуэтка! А я думала, что потеряла ее, — восклицала Даша, порхая по дому.

— Костя, а почему мы здесь? — осторожно спросил дед. — Нас пустили вещи собрать или что?

— Мы здесь будем жить. По крайней мере, ближайшие пять месяцев. А дальше видно будет, — ответил я и повернулся к замершим на пороге гувернантке и кухарке. — Размещайтесь.