— Костя Родионов умер во время родов. А потом в его тело вселился ты. Твои сны — это воспоминания о прошлой жизни. На самом деле ты не из нашего мира. Я уверена, что ты чувствуешь это, — быстро прошептала она, уставившись своими черными глазами.

Я отобрал руку и сухо ответил:

— Ничего я не чувствую. Ты всем такие сказки рассказываешь?

Она сползла обратно на свое место и принялась собирать рассыпавшиеся карты:

— Теперь, когда ты знаешь, что иномирец, начнешь замечать в себе то, чего нет у других людей. И тогда ты поймешь, что я права. Еще хочу сказать, что истинные твои силы пока спят, но если ты постараешься, то сможешь пробудить их, и будешь таким могущественным, каких еще не видывала наша земля.

— Ну, ты и сказочница. Мне даже стало интересно, что ты расскажешь про отца, — с насмешкой спросил я и сложил руки на груди.

— Твоего отца убили. Притом делали это долго и мучительно, — сказала она и бросила на стол три карты. Это были гадальные карты с какими-то рисунками, но я не присматривался.

— Опять ошибочка вышла. Он просто не проснулся утром. Совсем никудышная из тебя гадалка. Неужели тебе кто-то платит за тот бред, что ты несешь? — удивился я.

Однако она не обратила никакого внимания на мои слова и бросила на стол еще три карты.

— Зря ты обвиняешь его. Он не виноват в том, что делал. На него было наложено проклятье. Именно из-за него твой отец не мог оторваться от игры.

То, что отец был игроманом, знали многие, поэтому меня совсем не удивился ее слова, но я все же решил больше не прерывать и послушать, что еще она скажет.

Между тем на стол легли еще три карты, и гадалка склонилась над ними.

— Человек, который сделал это, до сих пор жив и здоров. Но он очень опасен для всей твоей семьи. Если ты его не остановишь, то…

Тут она замолчала, провела рукой по лицу и протяжно выдохнула. На ее лице отразились боль и отчаяние, но всего на пару секунд. Она снова собрала карты, подняла глаза на меня и тихо сказала:

— Если хочешь найти того человека, я помогу тебе.

Я не верил в то, что она сказала, потому что о смерти отца и его пагубной привычке в то время трубили все газеты. А больше она ничего особенного не сказала. Просто выдумала какого-то человека, который якобы повинен в его смерти.

— Нет, мне от тебя ничего не надо. Прощай.

Я встал и направился к выходу.

— Он свяжется с тобой в ближайшие три дня. Жди, — сказала она мне вслед.

После дымного помещения, в котором нещадно пахло благовониями, я с удовольствием вдохнул полной грудью свежий, прохладный воздух.

Застегнувшись и подняв воротник, я пошел к дороге, на ходу набирая в службу такси. Теперь я уже жалел, что отпустил таксиста, так как пробыл в шатре не более пяти минут. На мое счастье, такси приехало быстро. Я забрался на заднее сиденье и напоследок взглянул на шатер. Цыганка стояла у входа и неотрывно смотрела на меня.