– Воронова не видели? – спросил Гозе.

– Нет. Он здесь?

– Здесь! Привез жену и ходит с ней, как дурень с писаной торбой. Семинарист, и вдруг женился на генеральской дочке! Теперь горд, как индейский петух. Да вон он стоит!

Федор Андреевич взглянул и в дверях зала увидел Воронова. Согнув шею, выставив вперед свое курносое лицо, он действительно сиял.

– Пишете новую пьесу? – спросил у Гозе подошедший к нему господин странного вида: жидкий и сухой, как палка, с крошечной лохматой головою, с торчащей бородой, он походил на мочальную швабру, прислоненную к стене, потому что имел обыкновение как-то весь откидываться назад.

«Надо быть посолиднее!» – услышал Федор Андреевич, и затем Гозе сказал:

– Пишу, пишу! Иван Антонович не прожил бы Масленой и Пасхи без моих пьес. Ха-ха-ха!

– Будет мне ролька?

«Знакомы ли они?» – подумал Гозе и сказал:

– Это Мерзкохарь, даровитый артист.

Федор Андреевич, не без удивления странной фамилии, пожал мокрую руку Мерзкохаря. Тот откинулся еще сильнее, несомненно для придания себе важности, и, встряхнув своими мочалами, спросил:

– Изволите писать для нашего театра? Не слыхал вашей фамилии! Может, артист?

– Нет, я пишу, но не пьесы.

– А к нам ходите?

«Видел ли он меня хоть в одной из ролей?» – беспокойно заворочалось у него в голове.

– Он неподражаемо играет становых приставов и сыщиков, – вмешался Гозе и отошел.

Мерзкохарь закачался, как гибкий прут.

– Вам нравится? – спросил он Гозе, но тот уже отошел в сторону, и Мерзкохарь обратился к Федору Андреевичу: – У меня правда отлично выходят сцены с чухнами и жидами. Когда я их ловлю и начинаю бить или выслеживаю, Иван Антонович всегда очень хвалят!

«Похвали и ты!»

Федор Андреевич только кивнул головою, всматриваясь в серые глазки этой хари, а тот думал: «Дуралей какой-то! Верно, втирается к Хрипуну. Ну, да я отшибу тебя. Подожди! Не сегодня-завтра меня режиссером сделает, я и Гозе тогда – фью! Однако, черт возьми, не нырнуть ли в буфет?»

– А, Слонов! – извиваясь станом, окликнул он лохматого человека и пошел с ним из комнаты.

Федор Андреевич оглянулся. Два господина говорили об африканской войне с видимым жаром. Взгляд одного упал на Федора Андреевича, и он явственно услышал: «Провалился бы ты с бурами! Говорил бы сразу, за сколько меня покупаешь, а то буры!»

Федор Андреевич брезгливо отвернулся и прошел дальше. Четверо играли за одним столом в винт. Он постарался встретить их взгляды, и все они, оказывается, презирали друг друга и считали мошенниками. Федору Андреевичу стало противно, и вдруг он увидел несущегося по комнате хозяина. Его взгляд скользил по гостям. Он подходил то к одному, то к другому, брал его за талью, потом оставлял и шел дальше. Взгляд его встретился с глазами Федора Андреевича.