расплескивают содержимое своей черепушки по полу от легкой оплеухи. Даже жаль, настоятель клялся, что такого грешника как я еще не видели стены нашей обители, воспитывающей из беспризорных сирот монахов-воинов, опору власти Джакара на земле. Все годы моего послушничества он обещал, что как только я покину священные стены, тотчас за мной вышлют демонов, изнывающих от жады забрать мою душу. И с чего он так злился? Ну не рассчитал я силы, ну сломал на тренировке брату-поучающему ребра. А зачем он наложил на нашу келью епитимью, запретившую мне и еще трем братьям употреблять хмельное до конца обучения? Мы меру знали. Молодое вино не трогали – знаем же, что обитель кормится с продаж редких сортов, растущих лишь в нашей провинции. Нашли самые старые бутыли, в которых оно лишь чудом не превратилось в уксус. Нам же не говорили, что оно и есть самое ценное и монастырь поставляет его лишь на свадебный стол к князьям. Зачем же сразу вопить, что мы вылакали четыре деревни? Но это ладно, к концу четвертого года настоятель уже отошел. Не швырял в нас священной книгой Джакара, едва завидев. Но недавно к нему в гости приехала жена. С дочкой. Ее к жениху на смотрины везли. И ведь клялся, что не по моей вине наш настоятель скоро станет дедушкой. Не поверили. Посадили в подвал до выяснения обстоятельств. Обстоятельства прояснились тройней. Все как один – вылитый я. До сих пор собой горжусь. Естественно меня выгнали из монастыря без вещей, без денег и с кучей чуть заживших переломов. Старик хоть и старше меня раз эдак в семь, но удары у него хорошие, еще бы, столько практики. Слава Джакару, что настоятель не может отлучать от церкви, а гражданскому суду меня судить не за что. А-а, проклятье, да пошлет Джамал на головы этим уродам кару свою. В голове сплошной туман. Что же было дальше? Я шел по дороге, намереваясь дойти до города Ашкандер, хотел устроиться там на какую-нибудь работу. Зашел в лес, и тут меня неумолимо потянуло в сон. Очнулся непонятно где, вокруг синие карлики ходят. Все тело болит, как будто дубиной охаживали. Каюсь, заподозрил настоятеля в черной магии. Решил, что плюнул он на священные заветы Джакара и воззвал к его нечестивому брату Джамалу с просьбой покарать меня. А эти трехглазые, не иначе как слуги Проклятого. Сейчас пытать меня начнут. Взмолился я тогда, пресветлому чтобы пощадили душу мою, но не ответил он недостойному. Решил, что просто так не сдамся, не для того я науку воинскую девять лет изучал, чтобы сдаться безропотно. Ну и двинул ближайшему по