у нее от запаха галлюцинации начались? Я озадаченно хмыкнул и почесал в затылке. Попытался почесать. Вместо волос рука наткнулась на холодную поверхность. Металл. Лихорадочные ощупывания места, которым я ем, дали следующие результаты: весь череп и верняя часть позвоночника были прикрыты каской, которая на шее уходила под кожу. Все кроме лица оказалось закрыто. Уши отсутствовали напрочь. Желтоглазая (буду звать ее пока так) что-то сказала, но я не обратил внимания, не до того было. Металл заканчивался на середине лба, откуда и начиналась моя порядком перепуганная физиономия. Из растительности остались только брови и проклюнувшиеся усы с щетиной на побородке. Усы?! Откуда у меня усы, я же вчера брился! Они у меня и так плоховато растут, два раза в неделю бреюсь. Подергал за пару волосков – больно. Не накладные. А это значит, что в отрубе я провалялся больше чем пара часиков намного больше. – Эй, хватит себя ощупывать, придурок! Разбей этот нолесский излучатель, вот-вот ворвутся фелы, и вряд ли они поверят, что я с этим бугаем разучиваю новую позу! Да шевелись же, отрыжка генной инженерии от брака с машиностроительным комплексом! Я почувствовал, что начинаю звереть. Меня похитили инопланетяне, причем бракованные (не зеленые, а синие), у меня раскалывается голова, меня приговорили к вивисекции, мне запаковали голову в железо и посадили в камеру, а теперь эта тварь начала меня оскорблять!!! Разум скорбно вздохнул и пошел перекурить, сдавая вахту берсеркеру. Тот привычно поискал вокруг тяжелые предметы. Не нашел. Задумался о несовершенстве бренного мира. Успокоился до такой степени, что услышал сдавленный рык -Открой эту х…ву дверь!!! Кажется, рык принадлежал мне. Инопланетянка с тревогой посмотрела в мое лицо. Взвесила все за и против. И проявила высшую степень тупизны – выполнила мою просьбу. Дверь ушла в стену, открыв доступ к жертве. С радостной улыбкой австралийского каннибала, завидевшего на горизонте корабль, я неспешной походкой вышел в коридор. Девчонка что-то пискнула и начала отползать, извиваясь как уж на сковородке. В меня ударил синий свет, в голове зашумело и немного прояснилось. Берсеркер понял, что враг – это не то что ползет от тебя подальше с выражением ужаса на лице, а то что пытается причинить тебе вред. Порадовался собственной сообразительности и помчался туда, где с потолка свисала орудийная платформа. Второй выстрел меня затормозил, еще больше, ослабляя ярость и запуская в работу то, что и сделало обезьяну человеком. Стремление схватить