Нет, самозваного брата здешние джентльмены удачи лично найдут и выпотрошат, а у них практики больше чем у всех охотников за головами вместе взятыми. Группа аристократов-мирцех, желающих подняться повыше в своей иерархической лестнице или банально нажиться? А студенты-амфибии? Обычные наемники. И потом, их можно перегрузить на «Камикадзе!», который как боевая единица из себя почти ничего не представляет. Расколют. Первый же настоящий благородный соотечественник Аошины расколет. Обыватель этой расы, авантюрист до мозга костей? Подходит, но слишком похоже на меня настоящего. Не будешь же на каждом углу трубить, что ты землянин, легче уж самому застрелиться. Да и где взять команду, состоящую из мирцех? Что такое, куда меня тащат? Ментан, ты уже вернулся? А куда мы идем? Чего?!?! Ментан -Ассасин недоделанный, мутант безбашенный, паук спятивший! Куда ж ты бьешь, насекомое криволапое! Да чтоб я еще хоть раз согласился тебя слушать, если ты, конечно, выживешь. Чародей напоминал призванного демона, который вместо девы невинной обнаружил в сдерживающем круге ушедшую на пенсию содержательницу борделя. До того момента как он прорвет ограждающие контуры и начнет буйствовать оставалось немного. Аошина уже потихоньку исчезла из нашей ложи, при первых признаках охватившего телепата бешенства, да и мне пора. Умная девочка. Даже очень доброе существо, обладающее такими возможностями воздействия на разум способно при неосторожном обращении причинить вред. А назвать нашего предводителя добрым сейчас у меня бы язык не повернулся. Киборг сидел в своем кресле, изо всех сил сжимая его ручки, а во все стороны от него расходились едва видимые с помощью «Истинного зрения» щупальца, и попасться в них мне бы не хотелось. Сожгут разум, как пламя костра сухую траву. Два раза я уже тормошил чародея, и он приходил в себя, втягивал ауру обратно в тело и извинялся, но стоило ему бросить взгляд вниз на арену, как все начиналось сначала. По покрытию площадки отчаянно бегал Арахнид, щедро раздавая удары почти квадратной горе мускулов, выше меня головы примерно на две. Как называлось сие творение Величайшего я, признаться, не запомнил. Соперники стоили друг друга, даже мне, отнюдь не самому слабому из братьев, попытка выйти на честный кулачный бой против любого из них была бы просто смехотворна, подобно бою ветерана и калеки. Проворство, с которым двигался шестирукий, превышало все возможные пределы, а как я вычитал в одном из учеьников сила удара всегда равняется его массе, умноженной на скорость.