свою правоту с кулаками. -Ты знаешь, – постепенно успокаиваясь произнес киборг, – я ведь берсерк. Ты в курсе кто это такие? -Э…что-то слышал. Какие-то чудики, что отвар из мухоморов пили и с этого крутость обретали. Ты что, ширнулся чем-нибудь, но пробило не на хи-хи а на хнык-хнык? -Балда. На это тело наркотики не действуют. Да и на твое, кстати, тоже. Берсеркеры это, если по-простому, каста воинов-шизофреников. У нас крыша по-определнию не в порядке. Заводимся кто от вида крови, кто просто от внутреннего настроя. А вы мне тут такой настрой обеспечили, так пропесочили…Полчаса хоровой ругани и все на меня! Обычно, правда, я взрываюсь агрессией, но вы же были свои! Берсеркер вас трогать не стал, он…он расстроился. И это хорошо. Если бы разозлился. Ты бы мог выжить. Но и все. Говорит о себе в третьем лице. Раздвоение личности. Или, если вспомнить про заблокированный процессор в животе, растроение. Да уж, а я себя еще монстром считал. Я помолчал, погладил хомяка. Жесткий, зараза, щеток бы с него наделать. -Иди, успокой Аошину и Ментана, я в норме. Да и над планом подумайте, согласуйте. Все же в основных чертах он неплох, а детали….а детали наверно лучше обсуждать без меня. -Да ладно, не такой уж он был и бредовый. -И это мне говорит человек, самостоятельно вылезший на гладиаторскую Арену? Все, больше его можно не критиковать. -Эй, риск был минимален, – оскорбился я, – я не камикадзе! -Да, – признал псион, – ты не твой корабль. Ментан -Ровнее шей, ровнее, нам надо создать достоверность того что в мою лысую черепушку вмонтирован по-настоящему хороший имплантат. А кто поверит, что аристократу голову зашивали косыми стежками? -Следу любые рассосутся к утру завтрашнему, так о чем же сожалеешь ты? Ощущаю некромантом себя, причем некромантом давно и прочно лишившимся разума. Вшиваю амулеты и артефакты я в плоть живую, красной кровью истекающую, да еще с ней и спорю. Ну не могу признать я Гена в том куске мяса, что лежит сейчас на постаменте в отсеке больничном. -Так хватит комментировать мне под руку. Раз уж взялись ассестировать, то не мешайте. Целитель Сол все же мастер своего дела. Сосредоточне только на работе своей и на кооментарии пациента и ассистентов самозваных не отвлекается. Это была первая его фраза с начала операции. И, думаю, она и будет последней. -Могу я побурчать? Мне, между прочим, почти трепанацию без наркоза проводят. Провели уже. Нашили на череп металлический сеть тонкую из металла заговоренного здешними умельцами, а затем прикрыли все это пластами