— Типа, пытать будешь? — он забулькал сломанным носом, расхохотался.

Я на секунду отвлекся, чтобы подобрать с пола нож. Хороший такой, обоюдоострый, больше на кинжал похож, и гарда небольшая есть. Сталь зачерненная, чтобы не отблескивала в темноте. Дорогая игрушка.

Странное дело, да? Вроде живём во время, когда и средств индивидуальной защиты полно, и имплантами себя можно напичкать, как угодно. А ножи актуальности по-прежнему не теряют. Многие их с собой таскают, для самозащиты. Я так не делал, кастет предпочитал.

Но сейчас нож будет как никогда кстати.

Допрос можно вести цивилизованными методами. Препаратов для такого дела полно, у любого рвача в Новой Москве их целая аптека. Некоторые даже умудряются других людей настолько препаратами накачивать, что сознание меняют. Сломать так человека можно.

Но у меня под рукой этого нет. Вообще ничего нет. Вот только нож.

— Попробую ещё раз по-хорошему, — сказал я. — Кто ты такой? И кто послал вас за моей головой?

Он промолчал. И тогда я сунул пистолет в набедренную кобуру, наклонился и взял его за руку. Она у него была обычной, человеческой, что я понимаю, снайперы редко себе конечности на аугментации меняют. Да, сильнее становишься, но тут ведь точность нужна, рефлексы наработанные. Это я на ближних дистанциях работаю, а у него пальцы — инструмент. Ну как у пианиста.

И я ему набор этих инструментов сейчас подпорчу.

Он попытался сжать пальцы в кулак, но я оказался сильнее. Прижал лезвие, резко повел его вниз, отрезая указательный. Бесполезный отросток упал на пыльный пол, бодрой струйкой побежала кровь.

Мужик заорал так, что я даже забеспокоился, как бы не явился на его крики кто. Потом вспомнил, что мы на девятом этаже. Да и даже если и услышат, я через крышу уйти всегда смогу. К тому же граната внизу.

— Да я тебя на том свете достану! — проорал он. — Давай, урод! Режь! Мне без твоей башки назад все равно дороги нет!

— Да, только вот стрелять ты все равно уже не сможешь, — сказал я. — Потому что у тебя пальца указательного нет.

— Да пошел ты! — повторил он.

И тогда я отрезал ему ещё один палец, средний. Нет, на самом деле — это ерунда. Сейчас, вон, руки можно отрезать и пришить новые, моделей протезов самых разных целая куча. Но ведь больно-то как…

— Готов говорить? — спросил я. — Кто тебя за мной послал?

— А ты сам, типа, не догадываешься? — простонал он. — Типа не знаешь, чего такого натворил?

Нет, я, конечно, знал. Но проблемой было именно то, что за свою короткую карьеру наемника сделал я слишком много. И список тех, кто желал мне зла, не ограничивался одним десятком имён. И даже одним десятком организаций: неважно, крупных корпораций или уличных банд. Моя голова могла понадобиться кому угодно, но мало кто мог позволить себе отправить людей в мертвый город, чтобы достать меня тут.