Выйдя из здания управления во двор, он сразу, кожей почувствовал неладное. Суета, но странная, нерабочая, висела в тяжелом, пропитанном угольной гарью воздухе. Даже закрыв глаза, можно было ощутить панику мечущихся людей. Только теперь он вспомнил про всех тех людей, что видел, когда приехал. Сейчас лица мастеровых выражали растерянность, но чаще — глухую, тяжелую злобу. Над двором не висел привычный ритмичный грохот металла.

Стало ясно: произошло нечто из ряда вон выходящее, из-за чего весь завод — или почти весь — встал намертво.

Скорняков внутренне подобрался, напустив на себя надменно-строгий вид, заметив, как сквозь толпу к нему спешно пробирается главный инженер мастерских.

Алексей Иванович Широков был именно тем становым хребтом, на котором держался весь производственный процесс. Скорняков, когда-то и сам обладавший мертвой хваткой и чутьем сильного хозяйственника, прекрасно видел: без Широкова мастерские рухнут. Илья Александрович даже подумывал «продать» этого талантливого инженера Мальцову — разумеется, если опальный магнат щедро заплатит за одну лишь наводку на столь деятельную натуру.

— Слушаю вас, — бросил начальник мастерских, не сбавляя шага.

— Илья Александрович… — не отдышавшись толком, будто долго бежал, начал инженер.

Прямое обращение по имени-отчеству вместо положенного «господин начальник» резануло слух и вызвало у Скорнякова зубовный скрежет, но он пока что промолчал.

— Кто-то вывел из строя паровые машины, подающие привод на главные механические мастерские. Трансмиссии встали.

Широков замер, явно ожидая бурной реакции. Обычно Скорняков в таких случаях багровел, топал ногами и разносил всех в пух и прах, мастерски играя роль радеющего за казенное дело руководителя (каковым он когда-то, начиная этот путь, действительно был). Но сейчас Илья Александрович лишь холодно прищурился.

— Чего замолчали? Подробности есть? — он продолжил неспешное движение в сторону проходной, заставляя инженера семенить следом.

— Всё очень странно, господин начальник, — понизив голос, быстро заговорил Широков. — Подозрение пало на мальчишку, который только на днях поступил к нам в ученики. Якобы это он испортил механизмы. Но, признаться, я в это не верю. Складывается стойкое впечатление, что мальца подставляют. Вот только не могу взять в толк — зачем?

— Вам бы в сыскной полиции служить, Алексей Иванович. Подозрения, впечаптления… — желчно усмехнулся Скорняков, но тут же помрачнел и добавил жестким, начальственным тоном: — Жандармам и в управу не сообщать! Это наше внутреннее дело, нам его и расхлебывать. Зачем нам лишние ищейки на территории? Если улики указывают на мальчонку, значит, виноват он. А вы, вместо того чтобы играть в следователя, извольте бросить все силы на устранение поломки!