Получается, что в двадцати верстах от Дальгора в лесу лежит свиток. Нужно быть упорным, чтобы найти этот свиток. Ибо лес большой, а свиток маленький. «Не заглядывая внутрь» и «голытьба перекатная» пока не ложились в логику поиска, но я чувствовал, что они тоже будут задействованы. Дойду до нужного места и разберусь там. Очередная жила моргнула и исчезла, оставив пять кусков Оловянной руды. Я улыбнулся. За сегодняшний день уровень Горного дела поднялся до восемнадцати, еще два уровня – и можно будет сходить посмотреть на другие рудники. Вдруг тут есть Мраморные или Железные жилы? Для прокачки будет полезно. Но это уже завтра. Сегодня нужно добить оставшиеся три жилы и возвращаться домой.

– Махан, вы неправильную ложку взяли. – Оглобля стрельнул на меня глазами и вновь уткнулся в свою тарелку. После инцидента с Малышом мы совсем не разговаривали. Оглобля всячески избегал моего присутствия. Пересекались мы с ним только во время обязательного ужина, на который стала приглашать меня Елизавета после задания с волками. На ужине парнишка, славящийся по всему селу своей неугомонной говорливостью, превращался в немого, изредка бросая фразы о том, что я безграмотный и некультурный человек. В какой-то степени я был с ним согласен. Ужин у Елизаветы всегда состоял минимум из трех блюд, после чего шел десерт. «Женщина небогатая…» – как же! При этом перед каждым присутствующим за столом располагались по три вилки и две ложки. В первый же ужин, когда я начал есть обычной вилкой, с четырьмя длинными зубцами, рыбу, на меня все уставились с огромным удивлением. Стало как-то неуютно.

– Махан, – сделал мне замечание первый раз Оглобля, – рыбу едят с помощью этой вилки. – Он указал на ту, что с четырьмя маленькими зубцами. Я удивленно поменял вилки. А в чем разница? Что тут, что там – четыре зубца, отличие только в их длине. Что-то в этой жизни я не понимаю…

– Автондил, некультурно за столом делать замечания взрослым, – поправила Елизавета сына.

– Но мама! Он же неправильную вилку взял! Почему меня заставляли выучить, что означает каждая, а его, – кивок в мою сторону, – никто не поправляет? Малыш до сих пор поскуливает, когда Махана видит.

– Махан – гость, а ты – мой сын! И на этом разговор окончен. За каждое замечание будешь чистить свинарник.

– Это несправедливо! А если он начнет руками есть? Тоже нельзя замечание делать?

– Автондил!

– А вот буду, – уперся парень. – Уж лучше со свиньями, чем с таким за столом. – Оглобля бросил салфетку на стол. – Я пошел. Свинарник не ждет.

– Ох, – вздохнула хозяйка, когда Оглобля ушел. – Извини, Махан. Оглобля старается быть взрослым. Как-никак – единственный мужчина в семье. Но он еще маленький, многого не понимает.