Меня зовут Егор Соколов. В свои сорок пять лет я являюсь владельцем нескольких крупных промышленных предприятий, контролирю многомиллионные финансовые потоки и очень давно усвоил одну простую истину жизни: все люди продаются. Каждый из нас имеет свою цену. Женщины — особенно. Они появляются в твоей жизни с алчным блеском в глазах, рассчитывая на статус, деньги, дорогие подарки, роскошные поездки и внимание, а когда кошелёк перестаёт быть бездонным или на горизонте возникает кто-то перспективнее — исчезают без следа, оставляя после себя лишь пустоту и разочарование. Я давно перестал верить в их искренность. Жизнь научила меня этому слишком хорошо.
Анжелика, моя нынешняя спутница, служила ярким тому подтверждением. Ей было тридцать восемь лет, она была ухоженной блондинкой с силиконовой грудью третьего размера, подтянутым телом, вылепленным в спортзале с личным тренером и языком, как скальпель хирурга. Я терпел её ради статуса: она прекрасно смотрелась на деловых ужинах, умела поддерживать светскую беседу и предсказуемо ложилась в постель без лишних препираний. Никаких иллюзий — чистый взаимовыгодный расчёт.
Хотя в последнее время у меня даже не вставал на нее, но я списывал это на усталость…
Мы ехали на свадьбу моего двоюродного брата в глухую деревню Буяновка под Рязанью. Чёрный Range Rover уверенно ехал по разбитой просёлочнрй дороге, поднимая за собой густые клубы пыли. Анжелика всю поездку капризничала, морщилась и не переставала отпускать язвительные замечания, каждое из которых действовало мне на нервы всё больше и больше.
— Боже мой, Егор, как ты вообще жил в такой глуши? — ворчала она, брезгливо глядя в окно. — Эти бесконечные поля, покосившиеся заборы, запах навоза… Я уже жалею, что согласилась поехать с тобой. Там наверняка даже нормального душа нет, не говоря уже о Wi-Fi. Зачем мы вообще туда тащимся?
Я молчал, сжимая руль чуть крепче, чем нужно. Внутри поднималось привычное раздражение, смешанное с усталостью от её постоянного нытья. За стеклом медленно проплывали золотистые убранные поля, тёмные полоски леса и редкие деревни, где время, казалось, остановилось с тех пор, как я уехал отсюда. Воздух, проникавший через слегка приоткрытое окно, был свежим, насыщенным— он пах свежескошенной травой, влажной землёй и давно забытым чувством свободы, которой мне так остро не хватало в московских офисах с кондиционерами и бесконечными переговорами. На мгновение я даже почувствовал лёгкую тоску : это было странное, почти забытое ощущение ностальгии.
— Ты мог бы хотя бы ответить мне, — проворчала Анжелика, скрещивая руки на груди. — Или ты уже жалеешь, что взял меня с собой?