Нигде не вижу Петровну. Присутствуют не все учителя, только те, кто классным руководством обременены, плюс директор и завуч Елена Дмитриевна. После нашего с Полинкой выступления, когда народ заполняет зал, дискотека рвётся с места в карьер. Петровну так нигде и не заметил. Хотя должна быть она классным руководителем у кого-то.

Параллельное. Кабинет директора сразу после уроков до «Осеннего бала».

— Что будем делать, Людмила Петровна? — Непостижимым образом мягкий образ Ластика дышит жёсткой угрозой. — Опять будете весь журнал переписывать? Как вы умудрились наступить на те же грабли, причём…

Директор замолкает, не в силах найти подходящие слова. Петровна смотрит в сторону, сжав губы.

— В прошлый раз мы могли и не переписывать журнал, поставили бы рядом пятёрку, договорились, что четвёрка не законна и, в любом случае, она не оказала бы влияния на оценку в четверти. У Колчина пятёрки сплошняком идут. Сейчас что делать⁈

Последнюю фразу директор выкрикивает, Петровна будто сжимается.

— Четвертные оценки выставлены, три из них недостоверны! Прошло по всем документам, Елена Дмитриевна все отчёты наверх отправила!

— И что же делать? — Еле слышно спрашивает математичка.

— Комиссию будем создавать и разгребать все ваши завалы, — каменеет лицом директор. Совсем он сейчас не соответствует своему прозвищу. Совсем не мягкий ластик.

— Начнём с того, что влепим вам строгий выговор с занесением в личное дело. Да, только так! — Повышает голос директор. — Потом комиссия проверит ВСЕ вами выставленные оценки, насколько это будет возможно. Сделает вывод. Если обнаружится что-то подобное, попрощайтесь с категорией, аттестацию вы не пройдёте.

— Это запрет на профессию, — еле слышно возражает учительница.

— Как можно быть такой тупой⁈ — Директор злится по-настоящему, поэтому и отбрасывает в сторону элементарную вежливость. — Один раз наступили в дерьмо, значит, надо обходить это место, но нет! Вы умудрились с головой нырнуть и всю школу за собой утащить!

— И что же мне делать? — Математичка озабочена только собой, однако директор давит вспышку раздражения.

— Мой совет, пишите заявление по собственному. Я подпишу и заставлять отрабатывать не буду. Это всё, что могу для вас сделать.

Об этом мы потом узнали, без подробностей, разумеется. А пока возвращаемся домой. Уже темно, поэтому фрейлин провожаем почти до дома. Полинка оживлена и жмётся ко мне, делая вид, что не замечает строгого взгляда королевы. Впрочем, она сама под руку с Димоном идёт.

— Вить, а ты хотя бы в каникулы будешь на все занятия ходить? — Полинка прижимается настолько, насколько позволяет тёплая одежда.