— Сеньор Умберто, вы мне не верите? — громко произнес я на камеру, чуть ослабив хватку. Теперь из расчета именно на чтение по губам. — Вашему сыну хана. Но у вас еще есть время остановить этот беспредел. Я жду.

Рывок. Новый крик боли, в котором уже не слышалось ничего человеческого. Кажется, Адриано что-то пытался говорить, но получалось у него… Никак.

— Потерпи-потерпи, родной! — похлопал я его по голове, ненадолго отпустив — что это за пытки, если без паузы? В паузах самая соль! — Мне ведь не ты нужен. А твой отец. Ты здесь марионетка, Адриано, статист. Уж извини, но иначе никак — такие люди ловятся только на эмоциях. На чувствах к близким. — Естественно, говорил я сквозь зубы. — «Пацанская» честь, честь кабальеро… Ерунда это всё, mio caro. А ты попался. Как последний лопух!..

— Pezzo di merda! — зашевелился мой противник, и я улыбнулся. Знакомое выражение. Бьюсь об заклад, его познания итальянского относятся ровно к той же области, что и мои, почерпнутые у Кассандры, и по той же причине. — Baciami il culo! (2)

Всё, передышка закончена. Разворот и новая болевая точка. Крик. Затем рывок, удар. Снова удар. И новая болевая точка. А теперь целый болевой прием!..

Снова крик. В котором слышны отчаяние, боль, обреченность. Безысходность. И мое довольное улыбающееся лицо истинного профи.

— Хуан, начали! Они начали! — раздался вдруг голос Лока Идальги, когда мой запал почти улетучился, а добрый «я» начал побеждать умного. — Они тебе поверили! Девочки, боевая готовность, действуем по плану!..

Не выдержали? Я не верил своим ушам, а потому решил уточнить, чтоб железно. Перевернул Адриано и со всей силы рванул его руку на себя, выбивая из сустава.

Очередной дикий крик, уже привычный. Больно, да. Но не смертельно — такие штуки мы с Нормой тоже проходили. И я даже обкатывал их как-то в драке в парке, после испытания кровью.

— Восемнадцатый и пятнадцатый взвод, не стрелять! Приказываю не стрелять! Пускай идут внутрь! — продолжала командовать Катарина. Ключевое слово «внутрь». То есть, действительно начался штурм? Не взятие на пушку?

По лбу стекли две капли холодного пота. Получается, так.

— Хуан, они вошли в здание с обеих сторон! — в голосе Катарины послышалось напряжение. Она нервничала, как не нервничала никогда на моей памяти.

— Понял, — отозвался я и застыл в размышлении, ускоряя для верности сознание.

Итак, ловушка захлопнулась. Захлопнулась, несмотря на мои умозаключения о единственном безопасном пути выхода. Почему? Эмоции? Чушь!

Потому, что Умберто Манзони АРИСТОКРАТ, и судьба клана для него не пустой звук? Ведь аристократы этим и отличаются от олигархов-нуворишей, что имеют неписаный кодекс чести, отступиться от которого нельзя даже самому подлому и беспринципному среди них. Ибо они — ХОЗЯЕВА, а не какие-то временные менеджеры своего дела.