Нежить ударила белыми костлявыми пятками по промерзшей земле в последний раз. И на зеленую дымку обрушилась тишина…

– Мой добрый вождь. А можно ли поднять павших ранее? У нас целое кладбище под боком.

– Увы – те кости уже нам мало помогут. Они почти все переломанные, старые. Лучшие бойцы получаются из свежего мяса.

– Да? Жаль. Так бы мы получили не четыре тысячи новых бойцов, а намного больше.

– Ну и этих ребятишек мы пристроим к делу. Наши шаманы не растеряли навыки, это радует.

Многоголовый довольно оскалился.

– А как управлять ими?

– Новички будут слушать учеников колдунов, которые заранее подготовлены и примут на себя поначалу командование. По дороге к Усыпальнице мы будем проводить обучение во владении оружием, и через неделю-другую мертвые рекруты станут самостоятельными. Главное, они послушны только нам и со всей ненавистью мертвых стремятся вцепиться в глотки живым людям. Эти, – могучая лапа показала на исчезающий под порывами ветра зеленый дым, обнажающий застывшие у погасших котлов ряды белеющих скелетов, – эти нас не предадут. Утром же высылаем гонцов, готовиться к битве.

– Разве мы не готовы?

– К сожалению, в наших землях нежить способна существовать лишь при помощи магии. Если их не подпитывать, через пару недель они рассыпаются голыми костями и становятся бесполезными для нас. Поэтому шаманы окропят дорогу до Усыпальницы и напоят поля перед ней необходимой магией. Здесь нам не удержать человеческие орды. Поэтому соберем и двинем все войска туда, к скалам. Где и дадим главную битву.

Топтун с ужасом смотрел, как к ним медленно движется человек. Изможденный часовой пляской, шатающийся и еле стоящий на ногах, покрытый вонючим потом и грязью, но живой. Живой, трясущийся от холода, со скрюченными руками и еще больше ввалившимися пустыми глазницами, в которых, как мог поклясться шаман, плескались остатки исчезнувшего зеленого дыма, сгинувшего навсегда под напором степных ветров. Сгинувшего над потухшими кострами, но оставшегося где-то на дне бездонных черных глазниц.

Глэд требовательно протянул руку. Надел полученную обратно накидку. Подпоясался. Затем медленно вынул из ножен меч и повернулся к Топтуну:

– Меня можно вызвать на поединок и убить. За то, что я человек. Меня можно привязать к коням и разорвать в степи. За то, что называю себя воином и не могу пока попасть стрелой в комара на другом конце города. Но нарушать законы гостеприимства и обманом опаивать всякой дрянью…

Удар развалил колдуна от плеча до бедра. Глэд вытер о кусок одежды меч и вернул его в ножны.