Голос Виктории задрожал:

– Он не… не…

– Рано или поздно мы все туда уйдем, дорогая, – сказал доктор с таким мрачным видом, что у Виктории подкосились ноги.

Они вошли в комнату к находившемуся при смерти герцогу и встали по обе стороны изголовья. Прикроватная тумбочка была ярко освещена светом свечей, но Виктории все в этой комнате показалось таким же темным и пугающим, как ожидающая своего жильца отверстая могила. На одеяле лежала безжизненная рука Чарльза, и, глотая слезы, девушка взяла ее в свои ладони, отчаянно надеясь вдохнуть в него хоть капельку своей силы.

Глаза Чарльза судорожно приоткрылись, и ему с огромным трудом удалось сфокусировать взгляд на ее лице.

– Мое дорогое дитя, – еле слышно прошептал он. – Я не собирался отойти в лучший мир так скоро. Сначала мне хотелось увидеть, что вы счастливо устроили свою жизнь. Кто позаботится о вас, когда меня не будет? Разве у вас есть еще кто-нибудь, кто приютит вас и обеспечит всем необходимым?

Слезы градом текли по щекам девушки. Она так любила его и вот теперь теряет! Виктория пыталась вымолвить что-то, но застрявший в горле комок заглушил ее голос, и ей оставалось лишь крепче пожать слабую руку герцога.

Чарльз с трудом повернул голову на подушке и взглянул на Джейсона.

– Вы так похожи на меня, – прошептал он, – так же упрямы. А теперь будете так же одиноки, как и я.

– Вам нельзя разговаривать, – хриплым голосом сказал Джейсон. – Отдохните.

– Я не могу себе этого позволить, – еле слышно возразил Филдинг-старший. – Я не могу спокойно покинуть этот мир, зная, что Виктория останется одна-одинешенька на всем белом свете. Вы оба осиротеете, каждый по-своему. Она не может оставаться под вашей опекой, Джейсон. Этого общество вам никогда не простит…

Его голос совсем затих. Собрав последние силы, он обернулся к Виктории:

– Виктория, вас назвали в мою честь. Мы с вашей мамой любили друг друга. Я… собирался рассказать об этом как-нибудь, но теперь уже не успею.

Девушка больше не могла сдерживаться: она уткнулась головой в его грудь, и ее плечи сотрясались от рыданий.

Чарльз оторвал взгляд от плачущей Виктории и снова перевел его на Джейсона.

– Я мечтал, что вы с Викторией поженитесь. Я так надеялся, что вы будете вместе, когда меня не станет…

Лицо Джейсона превратилось в серую горестную маску. Он кивнул и через силу произнес:

– Я позабочусь о ней… Да, я женюсь на ней, – быстро поправился он, когда Чарльз пошевельнулся.

Виктория, ошеломленная, обратила опухшие от слез глаза на Джейсона; но затем сообразила, что он просто пытается утешить Чарльза в этот скорбный час.