После нас вызывают «звездочек» и Клаймича. Им достаются ордена «Знак почета». За творческие достижения в области советской культуры. На лицах моих сотрудников отражается неподдельное волнение, особенно волнуется Григорий Давыдович. Ну, это и понятно: за последние два месяца мужик умудрился и в Лефортово под валютной статьей посидеть, и в Англию слетать, и в Кремле награду получить. Голова, наверное, кругом идет от таких лихих поворотов судьбы. Один я уже ко всему привычный и спокоен как удав.

После награждения как обычно фотография на память и небольшой фуршет. Мне нравится, как неформально Романов общается с людьми, переходя от одного к другому. И для каждого у него находится пара теплых слов. Ну, а нашей группе товарищей он уделяет особое внимание — расспрашивает девчонок о том, как им работается со мной, хвалит нас за успешное выступление в Англии, благодарит маму за такого отличного сына. Мама краснеет от удовольствия. А потом вежливо прощается со всеми награжденными и, сославшись на срочные дела, покидает мероприятие. Ага… не забыв прихватить с собой и меня. Понятно. Сейчас опять начнет пытать меня про сны…

* * *

Пытка не длится долго. Я коротко рассказываю свой «новый сон» о диверсии в диспетчерской атомной станции. Дескать, я в теле шпиона вывожу реактор на закритические параметры работы. Происходит серия взрывов, паники персонала… Нет, я не знаю кто я и где. Нет, это точно ядерная станция — что я по телевизору не видел, как выглядит пульт управления? Пожалуй, это мой самый непростой для Романова сон. Дат нет, адреса нет, простое ужесточение режима ничего не даст. Надо решать проблему комплексно. Собирать академиков, может даже кого-то из тех, с кем только что были в Екатерининском зале.

— Ладно, считай, что ты переложил с больной головы на здоровую — задумчиво произносит Романов — Озадачу КГБ и Минсредмаш.

Генеральный тяжело вздыхает.

— Давай следующий сон о чем-нибудь хорошем, а?

Я пожимаю плечами.

— От меня это не зависит, но постараюсь.

А вот что от меня точно НЕ зависит — так это отношения с Верой. Они все быстрее катятся под откос.

— Витя — мама все знает — сразу после того, как я вышел от Романова, «зая» подловила меня у входа в Екатерининский зал. Который сейчас и вовсе носит имя Свердлова.

— Что значит знает⁇

— Ну а том… что мы — Вера мнется, не зная как сказать — Что мы… в отношениях. Интимных, понимаешь?

Я то понимаю. А вот она похоже совсем не понимает, какая мина подведена под группу и студию

— Откуда знает?

— Догадалась. Я подтвердила

Тьфу ты… Неужели трудно было соврать?