Один из замов старшего Романова, чуть ли не двадцать минут надрывался и переливал из пустого в порожнее. Чувствуется партийная закалка и талант истинного демагога. Именно такие кадры, скользкие как угорь, не владеющими никакими навыками кроме болтологии и абсолютно безответственные, вскоре станут определять политику страны. Пусть на низовом и среднем уровне. Но, как показывает практика, некоторым товарищам с родимым пятном на голове, удастся пробиться гораздо выше. Решаю прервать этот нескончаемый поток и поднимаю руку. Докладчик как-то сразу сбился и посмотрел на своего начальника. Бонза вяло кивнул и мне дали слово.

-Товарищ, а можно по существу. Дело в том, что в фильм были вложены большие средства, в том числе иностранного партнёра. Какие конкретно моменты вас смутили и вызвали столь негативную реакцию, что вы предлагаете запретить нашу работу?

-Но как же? Я уже привёл огромное количество просто невероятных нарушений, идущих вразрез с генеральной линией партии и морали нашего общества. Ещё никто так планомерно не издевался над памятью о войне. Более того, ваша интерпретация некоторых событий, особенно развратная любовная сцена, может заинтересовать прокуратуру. Это если не обращать внимания на просто чудовищную реалистичность сцен ранений и убийств. Получился какой-то апологет насилия!

Сдаваться я не собираюсь. Тем более, что докладчик явно плохо разбирается в советском кинематографе.

-Могу привести вам пример десятка фильмов, с не менее жестокими сценами насилия. В той же «Войне и Мире», батальные сцены носят эпический характер. Что касается разврата, то давайте разбираться. Присутствующий здесь товарищ Чухрай ещё двенадцать лет назад снял эпизод с практически обнажёнными Извицкой и Стриженовым. Тот фильм уважаемого Георгия Наумовича стал одним из лидеров советского проката, и получил специальный приз в Каннах. Прошу простить, что начал приводить подобные сравнения, — обращаюсь к маститому коллеге, который незаметно улыбался, явно наслаждаясь ситуацией, — А после этого в нашем кинематографе произошёл просто невероятный прорыв. Товарищ Фетин показал самую настоящую обнажённую натуру. Но вы меня, конечно, извините, только спина Нонны Терентьевой мне нравится гораздо больше, чем, скажем так, тоже спина Евгения Леонова.

Здесь часть присутствующих не выдержала, и начала откровенно смеяться.

-Да вы издеваетесь! — докладчик попытался перекричать веселящийся народ.

-Ничуть, — отвечаю, когда в зале стало потише, — Просто в нашей сцене нет ничего особенного, кроме намёков и полунамёков. Мы и обнажённую натуру показываем условно, со специальными эффектами, дабы разного рода моралисты не обвиняли съёмочную группу во всяких непотребствах.