Садимся в машину и неспешно едем на Пятницкую. Снега ещё толком нет, но заморозки начались ещё в октябре. Поэтому разного рода наледи на дороге присутствуют, и без шипов надо ездить осторожно. Пузик ведёт себя так же отстранённо, что начало меня изрядно раздражать.

-Оксана, у нас очень важная встреча. От неё многое зависит. Надеюсь, ты подготовила весь материал или отлынивала, как всегда?

Удар пришёлся в цель. Уж чего-чего, но в плане работы рыжая была хроническим трудоголиком. Оборачиваюсь и вижу гневный взгляд васильковых глаз. Прямо молнии сейчас начнёт метать.

-Вот, узнаю брата Колю, — произношу с улыбкой.

В ответ получаю ещё более гневный взгляд.

-Бесчувственный чурбан! Я три дня не поднимала головы, забросив все проекты! И ты меня в тунеядстве будешь упрекать?

Наш водитель Степаныч даже крякнул, услышав вопль рыжей. Он никогда не видел Пузик в гневе, считая её агнцем божьим. Я тоже не выдержал и начал заводиться. Видать, нервное напряжение последних дней даёт о себе знать.

-Можно подумать, что я все эти дни по кабакам рассекал! Вспомнить страшно, когда у меня был просто выходной, про отпуск даже речь не идёт, — опять оборачиваюсь к Оксане.

-А не надо на меня кричать! — вдруг выдаёт Пузик.

Женщины и логика — это вещи абсолютно несовместимые. Сама начала орать и ещё обиделась, нахохлившись, как рыжий воробей. Так, в молчании, дуясь друг на друга, мы доехали до нужного здания. Благо, времена сейчас благословенные и нет проблем с парковкой. Выходим из машины и заходим в здание «Гостелерадио». В приёмной Месяцева никого не было, и секретарь сообщила, что нас ждут.

В просторном кабинете с обязательным портретом «дорогого Ильича» и набором телефонных аппаратов находилось три человека, включая Николай Николаевича.

-Проходите, товарищи, — Месяцев с улыбкой показал нам на места с противоположной стороны стола для переговоров.

После положенных приветствий и знакомства с двумя товарищами, я сразу приступил к делу. Кстати, новыми для меня персонажами оказались заместитель Месяцева Георгий Иванов, курирующий работу радиовещания и телевидения. Вторым представительным товарищем был Анатолий Богомолов, являющийся главным редактором ЦТ. Передо мной сидели два человека, которые, по сути, определяли всю политику советского телевидения. Иванов ранее был актёром, думаю, его присутствие в кабинете не случайно. Ведь мы приехали обсуждать первый полноценный телесериал.

У меня же произошёл определённый слом шаблона. Я-то привык, что советские руководители — это умудрённые сединами или лысинами пожилые товарища. Только мои фантазии были вдребезги разбиты, когда я узнал, что Богомолов в тридцать пять стал главным редактором, а Иванов в тридцать девять возглавил всесоюзное телевидение. Понятно, что эти люди фактически пионеры новой структуры, но тем не менее.