-Ага. Затем слухи докатятся до нас и приобретут совсем уж гипертрофированный вид, — брезгливо сморщился один из главных идеологов страны.

Некоторое время Демичев молчал и наконец, принял решение.

-Я попрошу оперативно разобраться и решить проблему, если там нет каких-то особых причин для отказа в выезде. А вы, Екатерина Алексеевна, могли бы раньше ознакомить меня со сложившейся ситуацией, — идеолог упрекнул Фурцеву.

-Письмо доставили только утром, перед заседанием. Я хотела вас с ним ознакомить, но Андрей Андреевич меня опередил.

Пётр Нилович ни на грамм не сомневался, что эта властолюбивая баба врёт. Ей как раз выгодно макнуть идеологов, курирующих культуру, лицом в грязь. И вообще, в последнее время Фурцева начала стремительно возвращать прежнее влияние. Леонид Ильич уже несколько раз её хвалил за достижения советской культуры. Надо хорошенько обдумать этот момент. Союзников много не бывает. Только как бы потом не пожалеть, вернув ныне опального министра в Президиум ЦК.

-Спасибо за понимание, Пётр Нилович, — произнёс Громыко, — Мелочей в нашем деле не бывает. А из-за подобных казусов, страдает реноме СССР на международной арене.

***

Paris, Paris как много в этом слове для сердца русского слилось! Прилетел тем же самым рейсом, что и два года назад. Только сейчас я, и руководитель делегации, сидели в бизнес-классе. И это было весьма познавательно. Обслуживание на таком высшем уровне, которое мне не снилось! А какая кормёжка! Ещё наливали здесь весьма недурные напитки, пусть и отечественного производства. Ваш покорный слуга, наверное, был единственным пассажиром в ВИП-части салона, кто не пил. Остальные господа и товарищи себя особо не ограничивали, употребляя разнообразный алкоголь.

Мне надо соответствовать высокому моральному облику советского гражданина, выехавшего за рубеж. Странно, что остальные жители одной шестой суши квасят и никого не стесняются. С другой стороны — простых пассажиров вокруг нет. Гляжу на эту довольную, чавкающую публику, и проникаюсь искренней пролетарской ненавистью. Про чавканье я, конечно, переборщил, но не сильно. А если учесть, что главой делегации назначили директора «Мосфильма» Сурина, который сидит рядом, то мои негативные эмоции выросли раза в два.

Только товарищ директор вёл себя достаточно адекватно. На меня не давил и не ставил каких-то условий. На собрании перед поездкой всё было достаточно спокойно и стандартно. Членов делегации представили друг другу, более детально описали конгресс, наши обязанности и прочие мелочи. Познакомили с куратором от одного ведомства, который кратко рассказал нам о правилах поведения советского человека за рубежом. Всё было как-то суховато и формально. Ехали в массе своей заслуженные товарищи и один баламут из будущего. Поэтому особо народ не тиранили на предмет морального облика и прочей чуши. Как я и ожидал, за оставшиеся два места развернулась нешуточная борьба. Но нашим деятелям кинематографа этого было мало. Им так хотелось поделиться опытом с зарубежными коллегами, что они самым наглым образом оттёрли от поездки ещё и Рината. Были попытки отцепить Клушанцева, но здесь я просто пригрозил, что не поеду, и пусть они идут лесом. Акмурзина отстоять не удалось, уж очень сильным было давление. В итоге к нам прицепили директоров «Ленфильма» Киселёва, «Мосфильма» Сурина и режиссёра Сергея Герасимова, чей фильм недавно выиграл МКФ. Бороться с подобными мастодонтами мне пока не по силам. Даже если бы я подключил Фурцеву и прочие ресурсы. Но в моём личном рейтинге оба этих функционера заняли нижние строчки.