Какие высокие у людей отношения. Конечно, этого я говорить не стал. Из-за придурка с фотоаппаратом прогулка перестала приносить прежнее удовольствие. С молчаливого согласия девушки, ловлю такси. Ещё на подъезде к отелю, Анита обвила мою шею и начала жадно целовать. Не знаю, сколько длилось это безумие, но оторвавшись от податливых губ, я начал ощущать головокружение. Вроде не подросток с бушующими гормонами, но вон оно как. А шведка просто роскошна! Немного растрёпанная причёска, горящие голубые глаза и раскрасневшееся лицо. Хоть картину прямо сейчас пиши!

В голове мелькнула мысль, что не прочь нарисовать её в стиле ню. И кроме изобразительного искусства мы нашли бы, чем заняться. Только внутри грыз меня червячок сомнений, который не давал похоти победить разум. Чувствую, что мы можем провести неплохую ночь, и Анита явно не против. Только в дальнейшем это может поставить крест на наших отношениях. Со стороны это выглядит, будто я воспользовался её сложным периодом в жизни. Мне это претит. Вот такой из меня смешной мачо и соблазнитель. Вместо того чтобы хватать блондинку в охапку с вполне понятными целями, меня одолевают непонятные рефлексии. Но, думаю, так будет лучше. Если девушка тоже тянется ко мне и это не сиюминутная слабость, то время ещё будет.

Когда машина остановилась, я аккуратно привлёк к себе Аниту и нежно поцеловал. Никто не знает, чего мне стоило прекратить это наслаждение.

-Я очень хочу проводить тебя до номера, — произношу охрипшим голосом, — Только мне кажется, что это будет неправильно.

-Может, ты и прав, — усмехнулась актриса.

Всю дорогу до своего отеля я ловил на себе удивлённый взгляд таксиста. Наверное, дяденька считал меня редкостным кретином. Кто же откажется заняться сексом с такой роскошной женщиной. Но «русо туристо, облико морале». Шучу, конечно, и задним числом уже начинаю сомневаться. Ладно, что ни делается, то к лучшему.

Зато товарищ Соколов был явно шокирован моим ранним возвращением. Последний день в Париже, народ решил отметить это дело и до полуночи вряд ли появится. И вдруг главный нарушитель режима вернулся в детское время. Мнение надзирателя меня не волнует. Режим я всё равно буду нарушать. Искупался, переоделся, захватил блокнот с карандашом и спустился вниз. Переговорил с портье и направился в сторону ближайшего приличного бара. Если я сегодня оказался без сладкого, причём по собственной инициативе, то никто не мешает мне выпить. Может, ещё поработать удастся, и вспомню что-то интересное из мира люксора своего времени.

[1] «Каннские львы».