— Спасибо тебе, внучок! — произнёс ветеран хрипловатым голосом, — Я воевал немного южнее, бил австрияков в составе Астраханского гренадерского полка. За Таневский контрудар получил своего второго «Георгия». Про подвиг защитников крепости Осовец слышали все солдаты и гордились этим. Поэтому не слушай всякую шелупонь, режиссёр. Ты снял хороший фильм! И ещё я услышал правильные слова, правда, они найдут отклик не в каждом сердце. Мы воевали за Родину, а не за царя. Что делали наши предки, и будут делать потомки. Но будь проклята война, и я не желаю советским людям ещё раз почувствовать, что это такое.

Комок подступил к горлу и даже глаза циника Мещерского увлажнились. После слов деда, прошедшего не только империалистическую, но и отечественную, понимаешь, что всё не зря. Народ постепенно начал хлопать, а я отвесил русскому герою низкий поклон. И плевать на возможные последствия. За правое дело можно и пострадать. Только я точно не собираюсь подставлять щёку под удар.

Далее всё проходило, словно в каком-то сне. К беседе подключились остальные актёры. Бурную реакцию и смущение Киндинова вызвал вопрос одной девицы насчёт постельной сцены. Мол, опишите, пожалуйста, как всё проходило. А взгляд прямо такой невинный, будто у ангела. Мы прыснули вместе с народом, Азер смеялась больше всех. А вот Евгений отреагировал так, будто он нецелованный юноша. Зрители пробились поближе к сцене и организовали плотную толпу, но всё проходило достаточно благопристойно и весело. К моему удивлению, Лапиков оказался компанейским человеком и эдаким балагуром. Он достаточно красочно и с юмором описывал события на съёмках. Большим успехом пользовался рассказ про наших ряженых. Слухи-то до Москвы долетели и, несмотря на заметки в белорусских газетах, народ много чего навыдумывал. Ирина тоже проявила себя с лучшей стороны, поддерживая байки Лапикова.

Не помню, как попал домой. Проснулся часов в десять и долго не мог понять, куда меня занесло. Оказалось, что это мой собственный зал, где я заснул на диване. Тело ломило, будто вчера пришлось разгружать вагоны. Голова тоже шумела, но помню, что вчера не было никакого алкоголя. Наверное, это реакция организма на тяжелейший отрезок без всяких выходных и отдыха. А ведь закончился мой очередной этап в этом мире. Можно сказать, что я в очередной раз потряс основание советского кинематографа. Плохо, что толком отдохнуть не получится и придётся штурмовать новые вершины. Ничего, уйду на пенсию молодым и буду бездельничать в своё удовольствие. Пока же, надо пахать!