* * *

А еще с 1901 года неугомонные братья Рябушинские начали разработку местных торфяных болот, чтобы можно было отапливать фабричные здания. Одновременно и лесные угодья, принадлежащие Товариществу, продолжали расширяться, и за 12 лет было приобретено 27 000 десятин[62] . Фабрики были соединены с Николаевской железной дорогой рельсовым путем. Для рабочих была построена трехэтажная казарма, рассчитанная на 130 семей, а также новое большое здание для фабричной школы.

* * *

Естественно, было очень много проблем. А как же без них…

Одним из событий, потрясших дело Рябушинских, стала трагедия – убийство 24 ноября 1905 года директора, образованного и талантливого инженера С. И. Ганешина. До того времени управляющим фабрикой был давнишний сотрудник Рябушинских Егор Петрович Тараконов. В. П. Рябушинский потом писал, что Е. П. Тараконов, «вышедший из конторских мальчиков», был «человек опытный, но без образования»[63] . При нем «дело велось по-старинному; народу было больше, чем нужно, заработки были небольшие, но и требования были небольшие: слабенькие, пьяненькие, ленивые – все терпелись»[64] . А вот новый директор ввел другой режим: заработки повысились, но и требования тоже ужесточились.

Как отмечает историк Ю. А. Петров, Ганешин «повысил требования к фабричным, чем и снискал ненависть по отношению к себе»[65] . С другой стороны, Тараконова рабочие хоть и не любили, но все же считали «своим», а «холодновежливый Ганешин воспринимался рабочими как жестокий тиран, измывающийся над рабочим людом»[66] .

И, конечно же, все это явно не одобрялось Е. П. Тараконовым. У В. П. Рябушинского по этому поводу читаем: «Не скажу, чтобы он науськивал на Ганешина, но жалобы на него выслушивал сочувственно. Начались забастовки, а раньше их у нас почти никогда не бывало. И тут произошла маленькая, но характерная сценка. Фабричная контора. Присутствуют хозяева, фабричная администрация, представители от бастующих рабочих, фабричный инспектор. Рабочие вычитывают требования и жалобы. Последняя – новый директор грубо обращается с народом. Во время чтения смотрю на Егора Петровича. Глаза у него становятся, как шило, бороденка точно заостряется и трясется. Вдруг, как тигр, бросается на одного представителя, старого рабочего, хватает его за бороду и начинает неистово трясти ею его голову, приговаривая: “Это что ж, Михайло, вздумал срамить меня, старика: 35 лет управляю фабрикой, никогда забастовок не было, а теперь что?” Михаил же растерянно говорит: “За что ты меня, Егор Петрович? Я тут ни при чем”. Наконец Е. П. бороду выпустил, и начались переговоры; а я подумал: вот так дело, Егору Петровичу все можно, а Ганешину, который с народом был холодно вежлив, его холодность поставлена в вину и объявлена грубостью. В дальнейшем отношения становились все хуже и хуже. Кончилось тем, что раз в помещении фабрики несколько рабочих набросились на Ганешина и стамесками стали наносить ему раны. Некоторые пробовали его защищать, один даже прикрыл его собою, но ранения были так тяжелы, что Ганешин скончался»[67] .