— Да? — тот посмотрел на меня недоверчивым взглядом. — Кукушкин, это правда?

— Так точно, товарищ прапорщик! — хриплым голосом ответил ефрейтор, разминая пострадавшую кисть.

— А ты что, в борьбе разбираешься? — хмыкнул Лось.

— Ну, есть немного… Больше в айкидо, чуток в дзюдо.

— А по тебе и не скажешь. Где учился?

— Да так… — пробормотал я, спешно придумывая легенду. — Самоучка, где получалось, там опыт и перехватывал. В зале немного, на улице у знакомого военного пенсионера. Ну и друзья помогали.

— А вот это хорошо! В октябре будет смотр по боевым искусствам, пойдешь в основном составе! — старшина, напевая себе что-то под нос, неторопливо прошествовал к сушилке, повесил там полотенце и вышел обратно. Затем скрылся в каптерке.

— Мы друг друга поняли? — спросил я у ефрейтора.

Тот смерил меня гневным взглядом, но ничего не ответил. Шагнул к выключателю и протянул к нему руку, как вдруг…

Во всем подразделении потух свет! Кукушкин в растерянности замер на месте. А я, оглянувшись по сторонам, бросился к окну. Правда, ничего там не увидел. Вообще ничего — сплошная темнота. Значит, света не было во всей части.

Со всех уголков центрального прохода послышались недовольные возгласы.

— Так, я не понял! — голос прапорщика в темноте, прозвучал особенно громко. — Дежурный! Что с электричеством?

— Оно кончилось! — пошутил дневальный.

— Шутник, твою мать! Дежурный по роте! — рявкнул прапорщик, натягивая китель прямо на голый торс. — Живо ко мне!

С фонариком в руке прибежал дежурный по роте, ефрейтор Кириллов. Вместе со старшиной они отправились проверять распределительный щит. Не было их минут десять.

Пока решали возникшую проблему, появился лейтенант Лавров. Под его руководством, сержанты принялись наводить порядок в подразделении, зажгли керосиновые лампы. Отбой как-то сам по себе отложился на неопределенный срок.

Я одним из первых оделся по четвертой форме. Несмотря на то, что больше ничего не происходило, было как-то тревожно. Само по себе электричество не пропадает, это либо какая-то авария, либо диверсия. А вдруг, прямо сейчас нашу казарму собирается расстрелять из автоматов скрывающийся в темноте враг⁈

Вскоре, моя догадка частично подтвердилась — электричество отключилось не только в казарме, но и во всей части. Все были на ушах, однако смысла в этом не было никакого. Человеческий муравейник.

По правилам, раз срочники не приняли воинскую присягу, нас не могли допустить к оружию. С другой стороны, ранее мы уже бегали марш-броски, производили сборку-разборку автомата, снаряжение магазина и прочее. Изучали статьи устава по применению оружия.