На завтраке Цеси встретили удивлёнными взглядами. Но вопросов ей никаких задавать не стали. Более того… Этот завтрак. Отец сидел в поддоспешной одежде. Даже мама Саятана и Саманта сегодня сменили платья на удобные дорожные брючные костюмы. Это была не трапеза аристократов, а скорее приём пищи в полевом лагере. И логично, что Рэйса выдвинула стул и кивнула Цеси, чтобы та садилась…

В замке остались лишь те, кто будет его защищать и те, кто будет помогать защитникам. В гостиной главного здания убрали всю мебель, перетащили кровати из казармы, в общем, превратили это место в госпиталь. Почему, собственно, не ту же казарму? Так-то логично, главное здание было самым защищенным и самым удаленным от степи. Также это был ещё один штришок в портрет барона Тайфола. И вообще, в специфике отношений людей здесь. Отец был, безусловно, главным, но также он был своим. Никто не удивился такому вот решению, все восприняли это как должное.

Грег, вместе с Кристой и десятком рыцарей сразу после завтрака покинули замок. Странно, но Аринэль был готов поклясться, что на лице брата в этот момент было умиротворение. Словно он нашел решение какой-то застарелой проблемы. Вообще, Грег как-то странно реагировал на вопросы о своей службе. Сначала Аринэль думал, это из-за того его друга, что разорвал помолвку. Но брат не переставал быть мрачным и лишь в те моменты, когда они тренировались, он становился… живым, что ли. Может всё-таки права Саманта насчет неразделённой любви?

Эти мысли играли в голове, пока Аринэль одевался в доспехи и потом шёл к стене. Его, как стрелка, определили к эльфам.

Кстати, сразу было видно, кто из воинов раньше уже ходил по краю, а для кого этот бой первый. Бывалые бойцы всё делали не торопясь, тщательно, без суеты. Они даже шутили. Для них мирное время со всеми проблемами, делами, оно уже осталось позади. Они точно знали, что увидят, что суетись не суетись, а если не дано выжить, значит, ничего не поделать. Нервничала, в основном, молодёжь. Они обращали внимание на любой шум, без причины начинали поправлять амуницию, слишком громко разговаривали или наоборот, еле давили слова. Кто-то сидел молча, уставившись в землю и стискивая рукоять топора. Они вздрагивали, когда к ним подходили, на их лицах отображался страх. И это нормально. Не боится только мёртвый.

Поднявшись по скрипучим ступеням наверх, Аринэль подошел к брустверу стены. Он, бруствер, не имел зубцов, то есть здесь не воевали против врага, который стрелял в ответ. Это радовало.

Бесконечная зелёно-коричневая, чуть холмистая равнина, под затянутым тучами серым небом. Слева извивалась змеей вдаль русло реки. Ещё левее к реке подъезжали орки. Это была легкая конница, стрелки. Подростки, женщины. Где-то там были Дара и Таша. И Рэйса. Аринэль втихаря попросил подруг приглядеть за сестрёнкой. Алетта не дура, но у неё может закинуть голову. Всё-таки она себя ощущает именно дочерью Брана Тайфола, ещё полезет геройствовать. Впрочем, за ней наверняка присматривают не только сёстры Хейгар. И опять вот этот момент. В том смысле, что, выходит, вся семья барона, целиком, сейчас намеревается воевать. Мама Вайлири вот, рядом стоит, хмурит брови, сжимая лук.