— Аринэль, запомни, статус делает не бумага с гербовой печатью, — ответил мужчина. — А ты сам. И будь ты даже принцем, если ведешь себя, как простолюдин, то и воспринимать тебя всерьёз не будут. Пойми, быть аристократом непросто. И насколько ты сможешь держать себя в руках, как ты ведешь себя за столом, как разговариваешь и насколько умел на поле брани, всё будет оценено. И относиться к тебе будут соответственно.

Аринэль кивнул.

— Тем более, Аринэль, — барон перевел взгляд с сына на Саманту, — Анти. Вы одарённые. А, значит, будете учиться в Академии. То есть среди других аристократов. И всё это вам еще более необходимо.

«Значит, вот это слово „Эйнасен“ — переводиться, как „Академия“? Похоже… Судя по рассказам мамы Саятаны, более всего это учебное заведение для магов напоминает именно „Академию“. То есть некий собирательный образ высшего учебного заведения».

— Что ж, — произнёс Аринэль, улыбнувшись. — Тогда, полагаю, нам повезло родиться у вас?

* * *

Саманта вела брата за руку, время от времени недовольно косясь назад. Та служанка, не поднимая глаз, послушно шла за ними. И чем она глянулась братику? Хотя… Девушка отвернулась и позволила себе немного злорадную усмешку. Брат выздоровеет, увидит эту… прелестницу и сам прогонит.

Ободрённая этими мыслями, Саманта вывела брата на улицу. И тут же взяла его под руку. А эта служанка немного приотстала, так как подслушивать разговоры нехорошо.

— Вот скажи, Ари, — заговорила девушка. — Что ты нашёл… В этой?

— Анти, что за «эта»? — иронично произнес парень. — У нее имя есть.

— Делать мне больше нечего, — пробурчала Саманта. — Имена всяких неумёх запоминать.

— Ну, и чем она заслужила подобный эпитет? — поинтересовался Аринэль.

Несколько мгновений молчания.

— Ари, — заговорила Саманта. — Мне в последнее время иногда кажется, что ты… Не ты.

«В самую точку, сестренка. Какая ты умница у меня!»

Подумав это, Аринэль задумался. Точнее, это Артём… Да, вот этот момент. Кто он сейчас больше? Определённо Артём, Аринэль банально сильно младше…

Да, ему-то там, в техногенном мире, да ещё и без зрения, наверняка было ещё труднее. Да что там, вообще труба! Да, у него были знания Артёма, как у Артёма знания Аринэля, но… В общем, у парня, судя по всему, стержень имелся и основательный. Немудрено, что его чувства, его окраска мира, влияет уже на Артёма. Вот и по отношению к семье чувства крайне теплые. А уж к сестрёнкам и особенно, к Саманте…

— Ари? — потормошила его Саманта. — Ты обиделся, что ли?

Аринэль улыбнулся.

— Ну, конечно, нет, — ответил он. — Как я могу обижаться на любимую сестрёнку?