Трудно сохранить секреты в месте компактного проживания людей.

— А что там видеть-то? — подхватила другая. — Там зрение без надобности!

— И то верно! — подхватила третья. — А говорят, барон по молодости вообще всю деревню огулял!

— А ты старшенького-то вспомни! — усмехнулась первая, нарезая овощи. — Пока в стольную-то не уехал, девки чуть поножовщину не устроили. Водой ить разливали!

— А то бы ты отказалась! — попрекнули её.

— А с чего бы мне отказываться-то? — слегка возмутилась женщина. — Да и вообще, не тебе ли барон во хмелю чуть не присунул?

— Ох, не напоминай, как вспомню взгляд госпожи Мары! — поёжилась повариха.

Женщины ударились в воспоминания, приправленные толикой пошлости, а оттого особенно волнительные. А Неллин с лёгкой грустью посмотрела на дверь. Доченька… Хоть и была в сердце радость за неё, но она уже такая большая…

* * *

Светло. В комнате светло. Оттенок был почти незаметный, но тысяча чертей, он был! Аринэль всё поворачивал голову к окну и от окна, а в душе играла радость. Дьявол! Тот старик — целитель всё-таки оказался прав!

Стукнула дверь, и в комнате раздался голосок Цеси:

— Господин! — девушка немного запыхалась. — Я принесла вам перехватить!

— Цеси! — улыбнулся Аринэль. — Ставь на стол.

Ох жешь бабушка лохматая! Неужели он всё-таки будет видеть⁉

— Знаешь, Цеси! — радость прямо-таки требовала выхода. — А я стал различать темноту и свет. Глядишь, и вправду, восстановится зрение!

Секундная пауза.

— Я очень рада за вас, господин!

Одна из особенностей жизни в темноте. Обостряются другие органы чувств. И Аринэль уловил в голосе Цеси едва заметные нотки грусти.

— А ну-ка, — произнёс он, чуть нахмурившись. — Давай, выкладывай, что там у тебя случилось? Тебя Саманта опять доставала?

— Что вы, конечно, нет, господин! — всполошилась девушка.

— Тогда что? — спросил Аринэль. — И не отпираться!

Кстати! На светлом фоне парень увидел темное пятно. Поэтому он встал, сделал несколько шагов. Ага. Аринэль взял девушку за плечи.

— Давай, рассказывай, чего ты там себе надумала? — спросил парень.

— Я… — Цеси запнулась. — Вы такой! А я…

«О чём это она вообще? А… Точно. Она же тут типа дурнушка. Среди простолюдинов худые женщины, это признак болезни или крайней бедности. В общем, такой, исключительно практический подход. А среди аристократов, я так понимаю… Да, есть культ бледности. То есть, чтобы признали красивой нужно непременно выглядеть, как будто всю жизнь в пещере прожил, солнца не видя. Получается, Цеси и там, и там не соответствует. М-да, мода не может быть логичной».

— Цеси, — вздохнул Аринэль. — Ты боишься, что я тебя увижу?