На некоторое время в зале воцарилось тяжелое молчание.

— Почему мы об этом не знали? — спросила Маргарита.

— Кодекс, — ответил Василий. — И об этом знали я, Людвиг и Корнелия. Как самые старшие члены общества. Все остальные слишком мало времени пребывают в статусе Хранителей, чтобы получить доступ к части знаний, хранящихся в Архиве, — добавил он. — Теперь же пришло время делать выводы. Идея саморегуляции человеческого общества, которое было нами фактически оставлено без контроля и надзора, себя изжила. Явление высшего администратора это подтверждает. Однако у нас все еще есть возможность исправиться и продолжить работу, как это было задумано.

— Как мы и говорили изначально, — вставил Людвиг, поддерживая своего политического сторонника, — ничем хорошим это не кончилось.

— Но это ты отдал марионеткам столько власти! — не сдерживая эмоций, воскликнула Маргарита, обращаясь к нему. — Я сорок лет ждала, когда наступит мое время стать Хранителем! А теперь должна потерять все только потому, что вы трое решили преподать нам урок покорности⁈

— То есть, когда мы совместно решали, что дадим людям возможность самим реализовать наши идеи, — произнес Лоренцо, не обращая внимания на слова младшей среди Хранителей, — вы втроем уже знали, что это приведет к появлению высшего администратора, который открыто выступит против нас?

Людвиг усмехнулся.

— По-моему, твоя память начала тебя подводить, — проговорил он. — Мы втроем выступали категорически против этого решения. Но ты, Лоренцо, заявил, что раз вас на одного больше, у нас нет права блокировать ваше решение.

— И ты, — сквозь зубы выдохнул Лоренцо, — сам вызвался, чтобы следить за марионетками!

— А ты считал, что переубедил Людвига? — негромко спросила Корнелия, не отвлекаясь от созерцания ногтей. — Да, я и Василий настояли, чтобы он взялся за это дело. И наглядно продемонстрировал, насколько вы ошиблись. И сколькими людьми нам пришлось пожертвовать ради того, чтобы ты, Лоренцо, увидел, к чему твоя задумка приведет?

— Все именно так, — с легкой улыбкой подтвердил Василий. — Иначе вы бы не стали нас слушать. К тому же Кодекс не позволяет нам ограничивать свободу воли Хранителей до тех пор, пока это прямо не запрещено. Каждый из вас мог выбрать самостоятельно, мы ни на кого не давили.

До этого момента сохранявший молчание мужчина кивнул. А вот стоящий рядом с ним азиат заговорил:

— Хорошо разыграно, Василий, — признал он. — Теперь вы, находясь в меньшинстве, можете прикрыться высшим администратором. И продавить любое решение. Так как у нас четверых выбора теперь нет. Если мы не согласимся на требования Дмитрия Романова, сам Архив отключит наши артефакты, и мы потеряем не только силу, но и дополнительные годы жизни. Хорошо разыграно, Василий.