ЧАСТЬ ПЕРВАЯ I Первопрестольная, белокаменная, златоглавая матушка Москва необычно волновалась и гудела празднично из края в край. В зубчатых, высоких стенах её древнего Кремля, вокруг соборов и монастырей и по всем площадям города вокруг "сорока-сороков" храмов Божьих, на всех улицах и кривых переулках, от Ивана Великого над Москвой-рекой и до всех земляных валов и застав — был, как сказывает народ, — дым коромыслом, пир горой!.. Были первые числа сентября месяца, 1762 года. На дворе стояли тёплые, ясные дни и солнце не палило, а как-то весело и ласково золотило улицы, переполненные пёстрыми толпами народа. Всё густо и гульливо заливало улицы: и пешеходы, и всадники, и экипажи всех родов, от казённой брички приказного или курьера, от кареты небольшого барина или обер-офицера и до берлины или колымаги цугом, генерала и сановника. Пешеходы путались и переплетались, зеваки стояли на углах площадей, экипажи, гремля или покачиваясь, двигались и спешили всё более в одну сторону, к Тверскому Яму, чрез ту заставу, в которую выезжают на Петербургскую дорогу, или приезжают, как питерские, так и заморские гости. Не простой, заурядный, воскресный день или праздник заставил всю Москву подняться на ноги и зашевелиться как муравейник. В стенах Белокаменной ожидалось со дня на день событие и торжество, какого не видано было уже ровно двадцать лет. Не одни москвичи наполняли улицы пёстрой, разряженной и весёлой толпой. В городе за последние дни собралась и съехалась отовсюду куча всякого народу и всякий день прибавлялись гости со всей Империи. И дворянство, и чиновничество, и высшее духовенство, и военный люд… Виднелись теперь чуть не на каждом углу сановники и вельможи без числа, в своих дивных, привезённых из Питера каретах, жёлтых и голубых, с золотыми гербами, запряжённых шестериком и восьмериком цугом, с разряженными кучерами на козлах, с форейторами на вынос, с скороходами и гайдуками на запятках. Помимо того, повсюду сияли и блестели разнообразные мундиры, каких Москва давно или совсем не видала. Чуть не полгвардии явилось тоже из Петербурга. Всё поднялось на ноги и ликовало в ожидании ряда празднеств в городе. Помимо многочисленного придворного штата, явившегося из Петербурга, несколько сотен дворянских семейств собралось тоже в Москву со всех краёв и концов России. Всякая семья явилась с чадами и домочадцами, с дворней и скарбом. Большая часть приезжих рассеялась в домах родственников, друзей и близких. В иных барских хоромах, где уже с десяток лет царила