гляди, в коронацию гетманом либо графом будет, — сердился Борщёв. — Ну вот тоже! Хватил! Графом!? — Верно я тебе говорю. Об этом уж и слух есть. Все Орловы — графы будут. — Граф… да Орлов… Оно вместе как-то нескладно сдаётся, — заметил Хрущёв. — Будет складно, как прикажут так именовать. — Что ж! Первый-то граф тоже не графом родился! А то ведь эдак и Еве бы следовало уж графиней именоваться, — рассудил глубокомысленно Хрущёв. Молодые люди замолчали. Досада сержанта прошла. Он очевидно думал уже о другом о чём-то, не весёлом, ибо лицо его стало добродушно, но слегка печально. Хрущёв раздумывал о слышанном. — Головы ему от вас не сносить, говоришь, произнёс он наконец. Какой вы, гвардейцы, народ. Баловники. Вольница. Тут вот за услуги царица коней подарила… Отличает милостями. И уж, ведомое дело, не зря. Что ты там ни толкуй — не поверю. А поглядели бы вы, что у нас в глуши, в ином каком наместничестве, воевода какой, а то и просто судья, либо приказный какой… Что они говорят! Поедом едят — и вотчины, и помещиков. Этот по вине монарха высоко взлетел и никого не обижает! А тот ведь тля, мразь, иной вольноотпущенник, вчера сам был холопом у барина. А ныне нашему брату дворянину кричит: "Я тебя в бараний рог согну!" У нас в губернской канцелярии, регистратор, месяц с тому будет, приводил мещан к присяге по случаю восшествия на престол и якобы налог в казну — брал по гривне со всякого присягавшего… Я, дворянин и тоже бывший гвардеец, а не прохвост какой, сунулся было ему перечить, сказал, что это незаконный побор с тёмных людей. Так меня по его жалобе воевода призывал, да объявил мне, что яко смутителя народного по этапу пошлёт в Петербург. Ну я и замолчал!.. — Напрасно, по суду бы очистили! — заметил Борщёв. — Да, очистили бы чрез десять лет, как уж вёрст тысячу отмахал бы по этапу с ворами да душегубами… Нет, братец, поживи-ко вот в нашей глуши, в деревне… А что — Орлов! Никому от него разорения нет, даже и обиды нет. Завидки вас взяли! Больше ничего! — Да мне-то… чёрт с ним! — добродушно отозвался Борщёв. — Я в генералы или сановники не лезу. У меня этой корысти нет. Выйду в офицеры после коронации — я сам абшид возьму. — Что так? А сам меня рябчиком обозвал? — К статским делам не пойду. Мундир останется… — Что ж делать будешь. В вотчину поедешь. — Женюся или… Да прямо скажу: женюся или покончу с собой! — Вона как! — воскликнул Хрущёв. — Услышишь — поверишь. Вспомнишь, что правду сказывал… Ну, прости, мне пора, тут недалече по одному делу… — Прощай.