— Честно говоря, уже не столь внушает оптимизма, как ещё парой дней назад, — даже не попытался я скрыть своего скепсиса. Причём не из какой-либо врождённой вредности, а потому что выражать беспокойство мне действительно имелось с чего. Ведь одно дело — когда смотришь художественный фильм о гибели «Титаника» и совсем другое — когда получаешь возможность сам оценить на месте абсолютно всё своими глазами и ушами.

— Отчего же? — тут же уточнил наш новый собеседник, проявляя жгучий интерес. Ведь чего-чего, а, к примеру, негативного отзыва в газетах о своём самом совершенном лайнере от персоны моей высоты полёта ему бы не желалось видеть никогда.

— Вы знаете, Брюс, — отставив кружку горячего чая на небольшой столик, я поплотнее закутался в своё утеплённое пальто, — в котельных отделениях вашего лайнера, как оказалось, трудятся кочегарами немало поляков. А они, как бы ни желали того не признавать, но большей своей частью знают русский. Пусть далеко не идеально, но в общем смысле мы с поляками понять друг друга вполне можем. И вот, представьте себе моё ощущение, когда ко мне в каюту влетает полчаса назад один из моих охранников и с выпученными глазами докладывает, что, согласно добытым им сведениями, мы, оказывается, не первый день горим. Вы представляете? Горим!

— А мы горим? — как-то даже изумлённо воззрился на меня едва не подавившийся своим кофе майор Батт, являющийся военным помощником нынешнего президента США, отчего и мог себе позволить путешествовать 1-ым классом на подобном лайнере. А чего не позволить-то, ежели за государственный счёт?

— Ага. Горим, — небрежно бросил я ему в ответ на своём далеко не идеальном французском. — Уже дней десять кряду, между прочим! Точнее говоря, мы-то с вами горим всего лишь второй день, с той самой минуты, как поднялись на борт «Титаника». Тогда как на самом лайнере пожар начался в первых числах апреля и до сих пор бушует где-то там, внизу, — постучал я подошвой своих ботинок по деревянному настилу палубы. — И как только с таким-то неприятным сюрпризом «Титаник» вообще смог пройти проверку у комиссии Министерства торговли Великобритании прямо перед своим выходом в первый рейс? А? — очень хитро улыбнувшись, воззрился я на сильно так заёрзавшего судовладельца, чья фигура моментально оказалась под перекрёстным обстрелом взглядов четырёх мужчин.

Об этой английской организации и её правилах я был прекрасно осведомлён, поскольку она то и дело проверяла наши теплоходы, выискивая там всяческую крамолу. Ведь мы являлись хоть пока и мелкими, но всё же конкурентами британским судовладельцам, отчего их отношение к нам всегда было уж очень строгим. Валить в наглую не валили, но за малейшее нарушение могли дать «чёрную метку», с которой в портах Великобритании нам делать точно было б нечего.