Переводчик из числа наших с Рябушинскими банковских служащих успешно притворялся ветошью, съёжившись в своём углу, и лишь таращился оттуда на меня ошарашенным взглядом. Ну да, его-то я использовал втёмную, как и вообще всех остальных. Вот парень и был изрядно удивлён тем фактом, что я остался жив, словив практически в упор полноценный ружейный выстрел.

— Бам, бам, бам, бам, бам. Бам, бам, бам, бам, бам, бам, бам, бам, — внезапно раздалась снаружи заполошная стрельба, которая, впрочем, столь же резко прекратилась, как и началась. Это, насколько я понимал, на 5 баллов отработал свой хлеб оставленный мною близ автомобиля телохранитель.

А как ещё ему надлежало действовать, увидев выбегающего из банка вооружённого двустволкой человека? Причём, выбегающего после прозвучавших внутри этого самого банка двух громких выстрелов! Да вдобавок я заранее предупреждал его, что иду на мирные переговоры с местным «финансовым жуком», но, ежели чего стрясётся, пусть сразу пускает в ход оружие, да ломится внутрь мне на помощь.

— Александр Евгеньевич! — вот, кстати, Ваня и вломился в директорский кабинет, не забыв тут же наставить своё оружие на истекающего кровью Фердинанда. — Живы!

— И даже можно сказать, что здоров, — показательно постучал я костяшками согнутых в кулак пальцев по панцирю. — А что там? Снаружи? — вернув кресло обратно на ножки, с немалым облегчением свалился я в него. Всё же, задумка задумкой, а когда в тебя стреляют — это, как ни крути, страшно. Налётчик ведь вполне мог перепутать выстрелы и выдать в меня отнюдь не холостой заряд. Так что ножки мои, нет-нет, да подрагивали слегонца. Чай не спецназовец какой с закалёнными до алмазной твёрдости нервами, а практически обычный человек. Отчего я вовсе не стыдился данной слабости в коленях.

— Так это… — как-то даже растерялся Иван. — Положил я, значит, стрелка.

— Насмерть? — на всякий случай уточнил я, хотя уже сейчас предполагал, что да, насмерть, если учитывать количество услышанных мною автоматных выстрелов.

— Так это… — вновь повторился мой телохранитель. — Да кто же его, ирода, знает. Насмерть там или не насмерть. Я две очереди ему вдогонку дал, да тут же к вам помчался.

— А он чего? — продолжил я опрос, одновременно махая переводчику, чтобы тот помог присесть в кресло шебуршащемуся где-то за своим столом банкиру.

— Кто он? — слегка принялся тупить мой бодигард.

— Стрелок, — устало выдохнув, всё же пояснил я за объект своего сиюминутного интереса.

— Так это… — уже в третий раз повторился Ваня. — Раскинул руки в стороны и, запнувшись, рухнул на тротуар. А живым он там рухнул или не живым — то мне неведомо. Я же сразу к вам! На помощь, значица.