Так, кажется, в этой же самой комнате кто-то не так давно уже говорил, что Бабурова не убивал… Популярная среди сообщников Малецкого история, однако. Интересно, как сильно будут различаться между собой рассказы Ломского и Лизунова?

— Петька тогда снимал комнату в доме Саларьева, — вещал Лизунов. — Ну мы и уговорились, что я к нему приду, там и придумаем, как бумаги те самые лучше будет в дело пустить. Пришёл я, значит, а Петька мёртвый лежит, тёплый ещё… Где он бумаги держал, что украл у доктора, я знал, но там их уже не было. Там просто всё было перевёрнуто, видать, кто Петьку зарезал, тот их и унёс… Я выхожу, а по лестнице, слышу, поднимается кто-то… Я перепугался до жути, думал, убивец вернулся, ну тихонько вверх и поднялся… А это доктор был… Тоже, видать, искал бумаги-то. Долго он не выходил, ну я по-тихому и ушёл сам…

Ну что я мог бы тут сказать? Что Ломский, что Лизунов рассказали почти одно и то же. Вот только Ломский в общем и целом говорил правду, а Лизунов совершенно определённо врал. Потому что если последний раз неведомый вымогатель обращался к Бельским полгода назад, и был тот вымогатель почти наверняка Лизуновым, то бумаги у него. Но, повторюсь, всё это я сказать бы мог, но не скажу. Потому как в таком случае пришлось бы делиться с Шаболдиным тем, что я знаю об истории княжны Александры Бельской, а этого мне более чем не хотелось. И допрос Лизунова под заклятием тоже мне никак не улыбается, а скажи я Шаболдину, что Лизунов врёт, избежать такого допроса было бы почти невозможно. М-да, кажется, я сам себя загнал в тупичок… Прямо как тот же Лизунов, только он задом пятился, шаг за шагом отступая под нажимом Шаболдина, да и упёрся спиной в стенку, а я, можно сказать, с разбегу мордой впечатался.

— А что в тех бумагах было? — вопрос Шаболдина поверг в трепет не Лизунова, а меня.

— Да про купца, что дочку свою же оприходовал, — сально ухмыльнулся Лизунов. — Про содомита какого-то, ещё про другого купца, я там не понял ничего, какие-то дела денежные, да ещё про дворянина, что жену стыдной болезнью заразил.

— И всё? — недоверчиво спросил Шаболдин.

— И всё, — ай, молодец Лизунов! Понятно, что себя отмазать пытается, но и меня ж тоже выручает! Только бы выдержал продолжение допроса!

Но с продолжением не заладилось. Явился десятник губной стражи, доложил, что помощник губного пристава Синицын имеет срочное сообщение, на чём Шаболдин нас и покинул. Покинул ненадолго, а по возвращении отправил Лизунова обратно под замок, Балабудкина велел выпустить и гнать из управы взашей, да и вообще был весь какой-то возбуждённый и взвинченный.