Князь налил ещё, мы выпили, закусили сыром, и он продолжил:

— Вот и напомнил мне тогда отец Афанасий, что за всё, что воин на царской службе совершает, ответ перед Господом царю и держать. А я и подумал: да как же я смею-то такое на государя нашего взваливать, раз на верность ему присягал⁈ Вот тогда мне первый раз по-настоящему страшно и стало… Я потом ещё к отцу Афанасию ходил, душевно мы с ним беседовали, а как срок вышел, я получил отставку и вернулся в Москву. Вскоре и отец мой, князь Сергей Владимирович, царствие ему небесное, преставился, и пришлось мне делами земельными заняться. Так вот всё, что на Кавказе со мной было, и ушло… А тут думаю, это что же, какой-то проходимец власти надо мной захотел⁈ Так я ему покажу, какая власть настоящая бывает! Ну и показал, уж показал, так показал!

Да уж… Не на того Бабуров нарвался, ох, не на того… Хотел денег на красивую, в его понимании, жизнь, а получил некрасивую смерть.

— Мне бы его допросить, а я по привычке сразу под грудину ударил, чтоб не пикнул, — невесело усмехнулся князь. — Расписку Татьянину искал, да не нашёл. Но подумал, раз уж требовать с меня денег теперь некому, то и Бог с ней, с распиской. А двух лет не прошло, снова письмо… Я вспомнил, Ломская говорила, что поганец тот у Эйнема служил, решил на всякий случай поменять поставщика сладостей. С Еленой посоветовался, вот и придумали мы с ней Александру к вам пристроить, чтобы боярин Левской в случае чего нам помог по-родственному. Юрия мне жаль было, конечно, но семья важнее.

Да, подвела князя привычка. Нашёл бы он тогда расписку, и не знаю даже, как всё тогда повернулось бы. Но что было, то и было.

— Теперь снова ваш черёд, Алексей Филиппович, — князь налил ещё вина, на сей раз по полбокала. — Как вы вообще до всего этого докопались?

— Про свой интерес в розыске Петра Бабурова я вам, Дмитрий Сергеевич, уже говорил, — сказал я. — С губным сыском у меня особые отношения, так что возможность участвовать в розыске я получил. А вскоре узнал, что выдать Александру за меня вы собираетесь, не принимая во внимание её чувств к Юрию Азарьеву. Перспектива иметь супругу, питающую чувства к другому, меня не порадовала, и я попытался выяснить, что за предполагающимся семейным союзом стоит. Польза для нас тут была очевидна, а вот чем такой брак мог быть полезным для вас, я не видел, и это вызвало у меня желание разобраться.

— Вы всегда начинаете разбираться и выяснять, когда сталкиваетесь с чем-то непонятным? — заинтересовался князь.

— Почти, — ответил я. — И уж во всяком случае, когда это касается меня или моих близких. Но я, с вашего позволения, продолжу. Что с происхождением Александры что-то не так, я узнал из Бархатной книги, там указано, что родилась она в Коломне. Я сперва подумал, что роды по пути в ваше имение случились, но мне показалось, что в таких условиях отправляться в путь было бы опрометчиво. Я не поленился съездить в Коломну, но особых подробностей толком не выведал. Тем временем губные арестовали доктора Ломского и на допросе он упомянул, что среди украденных Бабуровым бумаг были и сведения о незаконной дочери некоей дворянки Поляновой, причём губные быстро убедились в том, что фамилия эта вымышлена. Видимо, Евдокия Ломская, зная, чем занимается муж, из предосторожности отметила в своих записях Татьяну Андреевну как Полянову. Но Бабуров украл не только записи, но и саму расписку, а какие имена были в ней, вы и сами помните.