На старой работе ее помнили, там у нее осталось множество приятельниц, которые были полностью в курсе ее дел. Да, она должна была выходить замуж, но что-то разладилось в последний момент… На следующий день после несостоявшейся свадьбы Светлану Петровну как подменили. Она явилась утром на работу и подала заявление об уходе. Ее предупредили, что она должна отработать еще две недели, пока ей найдут замену. Она молча кивнула и ушла, а через два часа вернулась, так же молча положила на стол начальнику больничный лист и вышла. Две недели ее никто не видел. Потом она появилась, сухо и деловито передала дела новому сотруднику, сложила в сумку всякие мелочи, скопившиеся в ее рабочем столе за много лет, и ушла, на этот раз окончательно. Даже ни с кем не попрощалась. Ее приятельницы пытались дозвониться до нее, узнали у новых жильцов ее квартиры их прежний номер телефона, но Аллеко разговаривала сухо и просила ее не беспокоить. Они обиделись и новых попыток не предпринимали.

Ближе к вечеру объявился Антон, позвонил, чтобы сказать, что нашел в машине Настину зажигалку.

– А ты до сих пор ее ищешь, наверное?

– Хорошо, что нашлась, – обрадовалась она. – Это подарок мужа.

– Я завезу ее через часок, мне все равно нужно в ваши края по делу…

Голова у Насти разболелась, пришлось принять две таблетки анальгина, но боль не проходила.

– Тебе на воздух нужно, – авторитетно заявил Чистяков, с жалостью глядя на ее бледное лицо с синевой под глазами. – Пойдем, я тебя выгуляю.

– Работай, Лешенька, я одна пойду. Посижу на скамеечке возле дома, подожду Антона, он должен подъехать. Я у него в машине вчера зажигалку оставила, он привезет.

– Сделала из него верного пажа и оруженосца? – усмехнулся Алексей. – Смотри, Анастасия, допрыгаешься.

– До чего?

Она наклонилась, чтобы завязать шнурки на кроссовках.

– Влюбится он в тебя, если уже не влюбился. Что тогда будешь делать?

– Лешик, ты же знаешь, в меня нельзя влюбиться. Меня можно только или любить, или терпеть. Третьего не дано. А любить меня, глупую и некрасивую, умеешь только ты.

– А вдруг и он тоже сумеет?

– Брось. – Она пренебрежительно махнула рукой и ласково обняла его. – Кроме тебя, этого не сумеет никто. Таких уникумов, как ты, на свете больше нет. Все, я пошла.

Она застегнула куртку и открыла дверь.

– Если кто мне позвонит, я буду через час. Если что-то срочное – я внизу, дальше десяти метров от дома отходить не буду.

Спустившись вниз, Настя уселась на скамейку. На свежем воздухе ей и впрямь стало полегче, головная боль немного отступила и сразу же захотелось курить. «Буду терпеть, – сказала себе Настя, засекая время. – Потерплю десять минут, а там посмотрим». Чтобы не думать о сигарете, стала вспоминать историю Вероники Матвеевны Турбиной. Интересно, насколько обоснованными были ее страхи? Жаль, что она слабо разбирается в генетике, надо бы почитать специальную литературу, поднабраться знаний – пригодится в работе. И вообще неплохо бы заняться биологией, в школе она этот предмет изучала кое-как, ровно настолько, чтобы ответить на уроке, если спросят. Уже почти ничего не помнит… И с чего это она вдруг подумала про биологию? Неприятное какое-то чувство.