— не из лихачества или дурной жажды приключений, а чтобы обозначить воздушное присутствие : морально поддержать свою пехоту и попугать германскую. Если б не приходилось беречь мотор, чахлый 70-сильный «Гном», поручик летал бы и по три раза. В носу у военлета щекотнуло, по коже пробежали азартные мурашки. Это сработало летунское чутье. Внизу пузырилась все та же непроницаемая пена, однако Сомов привык доверяться своему нюху. Подняв колено, он взглянул на прикрепленный к щиколотке высотомер. Тысяча семьсот. «Рему» 5–6 метров в секунду. То ли «рему», боковой ветер, то ли древний инстинкт охотника разом выдули из головы летуна все стратегические мысли и патриотические переживания, остался один нетерпеливый трепет. — Костя, спуск! — сказал командир через плечо и взял руль глубины на себя, чтобы заострить поворот. Мягкими нажимами на педаль гоширования парировал напор ветра. С крутым креном пошел вниз. Легкомысленный летнаб ухнул от удовольствия — он обожал это ощущение, будто несешься с горы на санках. Крыло «ньюпора» блеснуло на солнце, действительно похожее на лезвие бритвы. Майне херрен, пожалте бриться! Все двадцать секунд, пока аэроплан ввинчивался по спирали в слепой туман облаков, поручик Сомов ужасно боялся разочароваться в своем нюхе, который еще ни разу его не подводил. Что если внизу какая-нибудь ерунда вроде лесной чащи или пустого поля? Но чутье, без которого вольному охотнику грош цена, не подвело. Земля, представшая взгляду военлета с высоты в тысячу метров, была соблазнительна, как очумевшая от весны девка: ярко-зеленый сарафан лугов с синим горошком луж, серебряный пояс реки, желтые ленточки перекрещивающихся дорог. По одной из них ползла длинная серо-бурая змея. Это полковая колонна двигалась по направлению к мосту. Ha коленях у Сомова лежал открытый планшет с «зеленкой», десятиверстной картой. Палец летуна безошибочно ткнул в мост через реку Дунаец. Вот что разбомбить бы! Но пятифунтовые бомбочки Орановского и трехфунтовые «груши» Гельгара, которыми был снаряжен легкий «ньюпор», для железного моста, увы, опасности не представляли. Зато безмятежно марширующим гансам бритья было не избежать. Выключив мотор, поручик перешел в планирование. Пылившая по дороге пехота стремительно приближалась. Теперь она напоминала связку кровяных колбасок: меж плотно сбитыми ротными колоннами — тонкие жилки хозяйственных повозок. У летнаба Дубцева, впрочем, возникла иная ассоциация. — Как ириски на ниточке! — возбужденно крикнул он. — Ух вы, мои сладенькие! Миша,