не будет, я позабочусь. А планшет ваш сам посторожу. Распорядиться, чтоб истопили к нашему возвращению? Начальник оживился. — В самом деле? Тогда вот что. Долго рассусоливать с инспекцией не будем. Что нам друг перед дружкой комедию ломать? Я и так уж понял, что декорации у вас на участке основательные и таинственности вы напустили достаточно. Часик покатаете меня — и назад. Поспеет баня за час? — Гарантирую! «Как ныне сбирается Вещий Олег» Начальник управления громко и фальшиво орал боевую песню про вещего Олега, собирающегося отомстить неразумным хазарам. Вопли прерывались кряканьем, когда князь поддавал на раскаленные камни кипяточку. — Эй, Романов! Вы на месте? Никуда не отлучайтесь! — Так точно, я здесь, господин подполковник! — И шепотом. — Да быстрее вы, быстрее! Петренко, не обращая внимания на нервные призывы, спокойно щелкал затвором портативной фотокамеры. — Господи, восьмой лист вы уже сняли! Зачем вам все остальные? — шипел Романов. — Для порядка… — «Из темного леса навстречу ему идет вдохновенный кудесник!» — блаженно орал князь. — Романов, не в службу, а в дружбу. Пройдитесь-ка мне по спине веничком. Только планшет там не оставляйте! — Ладно, хватит. — Обер-лейтенант уложил карты обратно — точь-в-точь как они лежали. — Ступай, Лёшик. Певец во стане русских воинов зовет. Ты у меня умничка. Все время одна и та же пошлая комедия, вяло думал Алеша. Один и тот же немудрящий набор приемов: подглядеть, подслушать, прикинуться, залезть в постель, залезть в душу. Пиф-паф, ой-ё-ёй, умирает зайчик мой… Но когда входил в парилку, покачнулся и был вынужден упереться в стену. Вновь увидел перед собой широко открытый, еще живой глаз Васи Калинкина. Подполковник лежал на животе, громогласно выводил припев: Так громче музыка, играй победу! Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит! Так за царя, за родину, за веру… В августе шестнадцатого Великое и триумфальное наступление, длившееся три месяца, еще продолжалось, но из-за исчерпанности резервов начинало выдыхаться. Однако и те результаты, которых удалось достичь Юго-Западному фронту, превзошли самые оптимистичные ожидания Ставки. Истинное направление удара открылось за двое суток до начала — когда в расположение «швейцарской» дивизии, на заранее подготовленные позиции, была переброшена тяжелая артиллерия, а траншеи наполнились стрелками. Внезапная концентрация войск застала врасплох австрийское командование — все последние недели оно скрытно стягивало резервы к участку фронта, расположенному в 300 километрах отсюда.