форменная катастрофа. Подпоручик обернулся на удаляющийся «Бычок», приставил к глазам бинокль. Увидел — крупно — лицо Черномора. Шпион догадался, что произошло, но его черты выражали не радость, а смертную тоску. В первый миг Романов не понял, что это означает. Потом сообразил… — Он возится в мешке! Кажется, что-то поворачивает! — кричал Козловский. — Лёша, он хочет взорваться вместе с мостом! Руки Алексея задрожали. В окуляре мелькнула плачущая веснушчатая физиономия Саньки. — Прыгай за борт! Может, выплывешь! — прошептал Романов. Хотя какое там «выплывешь». До берега далеко, вода плюс десять… — Делать нечего, — схватил его за плечо Козловский. — Командуй «огонь»! — Все наверх! — закричал Алексей. — По буксиру целься! Высыпавшие из трюма жандармы залязгали затворами, приложились. До «Бычка» было уже больше ста метров, из «браунинга» палить — пустое дело. Если бы Романов догадался опустить бинокль — тогда, может, и хватило бы решимости дать команду «пли!». Но в стеклянном кружке по-прежнему, будто пойманный в прицел, маячил конопатый Санька из Матросской Слободки. — Ты что?! — выл Козловский. — Уйдут! Там ведь мост! — А мальчик? Попадем в него. Или в мешок, а в нем взрывчатка… — постыдно лепетал Алексей. Князь тогда скомандовал сам: — Ребята, огонь! Пли!!! Загрохотали карабины. Романов разжал пальцы — бинокль вывалился, качнулся на ремешке, ударил в грудь. Через секунду на поверхности реки с треском распустился огненный бутон. В стороны полетели обломки, какие-то черные куски. Вскинулся дымный столб кипящей воды… Потом у них с Козловским состоялся разговор, вспоминая который Алёша всякий раз мучительно краснел. — Думаешь, мне мальчишку с дедом не жалко? — хмуро выговаривал ему подполковник. — Еще как жалко. Мне всех жалко. Но они так или иначе погибли бы. Только с ними сгинул бы и мост. А знаешь, что для нас сейчас значит этот мост? «Старик» (так в штабе называли командующего фронтом) меня третьего дня вызывал. Едет в Ставку. Будет добиваться санкции на наступление. А без моста армиям паралич. Ни подкреплений, ни боеприпасов. Понимаешь ты это или нет? Романов убито ответил: — Понимаю… — Черта лысого ты понимаешь! — Князь покачал головой. — Как был студентом, так и остался… Это в частной жизни ты можешь руководствоваться сердцем. А тут обязан: сердце в кулак, слушать только разум. Ты ключевой сотрудник контрразведки фронта! На тебе ответственность за миллион человек. И даже больше — за судьбу России… Ничего не попишешь. Иногда приходится переступать через