— Я доверяю вам мой пагаш, товарищ Крач. Пошалуйста, не теряйте его. Там литература и теплые вещи для русского климата. И еще я хочу спросить. Вдруг с авто что-то случилось, и я не успел на краница? — Дождемся. Старик это твердо сказал, — пообещал Грач и подмигнул. — Без своего любимого котелка он не уедет. У Старика только два головных убора: котелок и кепка. Не в старой же кепке он явится народу? Это было бы несолидно. — Я буду беречь шляпу, как корону, — засмеялся Зонн, довольный, что понял шутку. ПРЕДЧУВСТВИЕ Близ вокзала За сутки Антонина возненавидела этого молчаливого типа. Он не отходил от нее ни на шаг. Ночь просидел в кресле около кровати, не спал. Она тоже не смогла уснуть, чувствуя его взгляд. Глаза свинцовые, страшные. Откуда их только в Охранке таких брали? Даже в уборную ни разу не отлучился. И ел только один раз. Ночью, она слышала, пошуршал свертком, пожевал что-то принесенное с собой. Карл сначала пробовал с ним разговаривать, он ведь мальчик общительный. Но гадкий шпик только прижал палец к губам. — Дядя глухонемой, — сказала Антонина. — Оставь его. Он будет с нами до завтра, проводит нас на поезд. У нее не было возможности остаться с сыном наедине, хоть как-то всё это объяснить. Но Карл, кажется, понял. Слово «дядя» было не из маминого лексикона. — Чего мы ждем? — спросила она. — Уже без четверти восемь. Вокзал близко, но ведь у нас чемодан! Шпик стоял у окна, смотрел в сторону холма, на вершине которого находилась Кульманштрассе. Вдруг, впервые за сутки, разверз уста: — Поезд в восемь не уедет. А если уедет, значит, вы нас обманули… Карл вытаращил глаза на него, потом на мать. Не глухонемой?! Сзади скрипнула половица. На перроне Поезд, стоявший на самом дальнем пути, близ пакгаузов, был странный: паровоз и один-единственный спальный вагон. Пассажиры уже погрузились и разместились по купе. Курящие вышли на перрон. Все были немного на взводе: до сих пор не было Старика. — Без двух минут, — сказал Малышев. — Где же он? Рубанов выплюнул табачную крошку. — Подождут. Не переживай, Малыш. Без Старика не уедем. Около паровоза стояли двое немцев с военной выправкой, но в цивильных пальто и шляпах. Сопровождающие. Один щелкнул крышкой часов, что-то недовольно сказал. Вероятно, обругал русскую необязательность. Малышев поднес ладонь к глазам. — Кто-то идет! Старик с охраной? Нет, шли трое: мужчина, женщина, ребенок. — Нина! — крикнул Малышев. — Ты что так задержалась? — Это я виноват. — За Волжанку ответил Грач. В руке он нес чемодан. — Обещал за