* * *

25 ноября 1941 года. 14:15. Брянская область, авиабаза экспедиционных сил Красновичи.

Бывший генерал-лейтенант, а нынче капитан ВВС Павел Васильевич Рычагов

Прошел ровно месяц с тех пор, как Павла Рычагова вывели из камеры внутренней Лубянской тюрьмы, сковали за спиной руки, завязали глаза и, спустив по лестнице во двор, вместе с двумя десятками коллег по несчастью усадили на жесткое сиденье тюремного автобуса. Какие мысли могут проявиться в такие моменты жизни? Правильно — «Баста, карапузики, кончилися танцы!» Примерно через час (точнее сказать было невозможно), автобус остановился. После короткой заминки конвоиры стали по одному выводить подследственных и, не развязывая глаз, строить их на холодном октябрьском ветру вдоль обочины дороги. И только после этого повязки снимали.

Когда очередь дошла до Рычагова и он смог наконец осмотреться вокруг, он поначалу не поверил собственным глазам.

Напротив заключенных, оттеснив в сторону конвой НКВД, выстроились до зубов вооруженные бойцы в незнакомой[61] Рычагову темно-зеленой, явно полевой, экипировке без знаков различия. Павел Рычагов бывал и в Испании, и в Китае; и по нарочито расслабленным позам, независимому виду и фамильярности, с какой эти люди держали оружие, мог предположить за ними большой боевой опыт, так сказать, близкое знакомство со смертью по обе стороны от мушки. Так как лица их были закрыты до самых глаз специальными масками, Рычагов не мог понять, как эти люди относятся ко всему происходящему, но, судя по опасливым ужимкам толпящихся в сторонке конвойцев НКВД (обычно до предела наглых), связываться с этими головорезами не желали даже они. На ум ему почему-то пришло сравнение со средневековыми ландскнехтами — профессиональными солдатами, ударной силой средневековых войн, неподсудными и неподвластными никому и подчиняющимися (и то ограниченно) только своему прямому нанимателю.

Но самое невероятное заключалось в том, что всесильный начальник следственной части НКВД СССР по особо важным делам майор ГБ Лев Влодзимирский, трепеща и бледнея, стоял перед старшим этих ландскнехтов, баюкая травмированную руку, из которой только что был выбит наган. А тот, широко расставив ноги, зачитывал этому мучителю и садисту, еще несколько минут назад всесильному и внушающему ужас, подписанный Берией и завизированный самим Сталиным[62] ордер на его арест по подозрению в совершении множества преступлений, подпадающих под статью 193, пункт 17″б' Уголовного Кодекса РСФСР[63] .

Не успел Рычагов осознать, что бы это значило, как с него и его товарищей по несчастью сняли наручники (на Влодзимирского, наоборот, наручники были надеты). После этого бывших подследственных, превратившихся в граждан с неопределенным статусом, попросили пройти в автобус-кунг без окон, припаркованный на обочине, рядом с двумя большими восьмиколесными броневиками, и занять места «согласно купленным билетам». Немудреный юмор вместо смеха вызвал только у ничего не понимающих людей только кривые гримасы.